Рыцарь тем временем обнажил меч и что есть духу ринулся на Кошмара. Фигура в доспехах со всего размаха врезалась в черную кляксу и… помчалась дальше. Рыцарь лишь озадаченно мотал головой, словно вытряхивая из ушей песок.
– Что, и это все? – приподнял бровь Бельзедор.
– Похоже, что все, – виновато улыбнулся управляющий. – Боюсь, мы недооценили храбрость этого человека…
– Храбрость?..
– Да, Властелин. Сила Кошмара – в страхе его жертвы. Он мало что может сделать, если человек равнодушен к опасности. Также силу Кошмара можно преодолеть приливом храбрости, вызванным положительным чувством – верой, патриотизмом, воодушевлением, благородным гневом, желанием кого-то спасти или защитить… А здесь мы видим объединение этих двух вещей, ибо данный герой не только бесстрашен от рождения, но и движим положительными чувствами – желанием спасти своих товарищей и… покарать вас.
Коридоры, ведущие к темницам, стремительно пустели. Переговорные амулеты, размещенные на перекрестках, меланхолично извещали:
– Внимание. Внимание. Просьба освободить восьмой, девятый и десятый коридоры. Сейчас туда будут выпущены гули. Повторяем. Сейчас будут выпущены гули.
Бельзедор задумчиво наблюдал, как прихвостни испаряются из этой части цитадели. Когда исчез последний, начали подниматься секретные панели – оттуда уже слышались вой и рычание.
– Гули – это ведь живые мертвецы? – уточнил Бельзедор.
– Совершенно верно, Властелин, – кивнул управляющий. – Живые и очень голодные.
– А откуда у нас так много живых мертвецов?
– О, мы производим их из ваших же прихвостней, Властелин. После смерти.
– А они не возражают?
– Трудно сказать определенно. Нам не приходило в голову их об этом спрашивать.
Гулей в запасниках цитадели оказалось немало. Похоже, держали их в большой тесноте – они на ходу разминали плечи и хрустели шеями. Многие поводили носами, ища еду… и вскоре они ее нашли.
Спеша освободить товарищей, рыцарь врубился в эту толпу, как волк в отару. Волшебный меч со свистом заходил из стороны в сторону, снося гнилые бошки и разрубая тела. Гули падали соломенными снопами, отлетали к стенам и бессильно корчились.
– А почему они такие слабые? – спросил Бельзедор.
– А как же иначе, Властелин? – удивился управляющий. – Если мы выпустим тех, что посильнее, герой завязнет надолго. Или даже погибнет, чего доброго.
– Тогда зачем мы их вообще выпускаем? Давай освободим коридоры – пусть идет спокойно. Зачем зря мертвецов переводить?
– И что же это будет за подвиг такой? Прогуляться по пустому коридору? Это не очень-то героически, Властелин.
Первым рыцарь освободил волшебника. Короний, мешавший тому колдовать, не устоял перед ударами волшебного меча – и через несколько секунд дверь распахнулась.
– Развяжи мне руки! – потребовал волшебник. – У меня еще тридцать семь татуировок!
Пользуясь паузой, гули тут же ринулись к сладкому мясу – но вместо еды получили жаркую вспышку. На запястье волшебника с шипением исчезала татуировка-огонек, а он уже тер вторую, превращая в пепел следующую партию гулей.
Третья вспышка окончательно расчистила коридор. Волшебник шлепнул по вытатуированному на бицепсе ключу, хлопнул по тяжелому замку – и тот с щелчком раскрылся, а татуировка исчезла в никуда.
– …Или даже пять тысяч четыреста шесть бочек!.. – донеслось из камеры.
– Вы свободны, святой отец! – возвестил рыцарь, разбивая кандалы.
– Да благословит тебя Воитель, сын мой! – осклабился жрец. – А теперь дай мне оружие – и пусть хлынет кровь во славу Энзириса!
За неимением лучшего энзирид вооружился железным прутом, вырванным из стены, примотав к нему собственные кандалы. Получилось грубое подобие моргенштерна – и как уж оно пошло гулять по головам воющих гулей!
– Тебе, Бог-Меч!!! – безумно хохотал жрец, разбивая очередной череп. – Тебе жертва!!!
Гремлин, которого не связывали и не сковывали, вылетел из камеры, едва приоткрылась дверь. Он с диким воем взметнулся по ноге рыцаря, взобрался ему на голову, в ужасе таращась на бесконечных гулей, и дико заверещал:
– Мне нужен мой сервапор! Где мой сервапор?!
А вот заполучив драгоценный сервапор, гремлин сразу стал вести себя иначе. Уже спокойно, даже барственно он поднял железные лапищи, схватил поперек туловищ сразу двух гулей и разорвал их надвое. Грохоча и лязгая, гремлинская махина зашагала за остальными. Коридор сразу наполнился клубами пара.
– Почини наконец свою трубу! – проворчал волшебник, зажимая рот. – Дышать же невозможно!
– Потом починю.
Дверь камеры люкс гремлинский сервапор вынес в считаные секунды. Рыцарь сразу ринулся к воровке-принцессе, заключил ее в объятия и начал покрывать лицо поцелуями.
– Они тебя не тронули?! – крикнул рыцарь. – Они ничего с тобой не сделали?!
– Да вроде бы нет… – ответила девушка, глядя на него странным взглядом.
– Клянусь, если он с тобой что-то сделал, я прикончу его собственными руками!
– Так ты же и так собираешься это сделать, – хмыкнул волшебник.
