– Люди гибли, и будут гибнуть. Так было всегда. Но если наши знания вырвутся в мир, то неизбежно найдутся те, кто захочет создавать оружие, способное в одночасье убивать тысячи тысяч людей. Уже сколько столетий мы храним людей от этого. И найты регулируют все, они наше орудие, наши руки во внешнем мире. Если они не будут сражаться друг с другом, то у них не будет врагов. Без этого они из воинов превратятся в бездельников, любой желающий захочет кататься, а не ходить пешком. А кто будет засевать поля и торговать?
Шура задумался. Разговор насколько захватил его, что он даже позабыл, что жрец смертельно ранен.
– А почему вы не поделитесь древним знанием с людьми? Ведь кроме мотоблоков сколько полезного можно принести в мир. Помочь пахать землю, собирать урожай, строить большие дома.
– Ты всерьез считаешь, что люди от этого станут счастливее? - жрец пристально смотрел в серые глаза найта. - Меняется окружение человека, а не сам человек. И наши могучие предки это испытали на себе. Они могли летать в небесах и зарываться в землю, говорить через километры и убивать на расстоянии, но ненасытность, злость, ненависть не исчезли. Они погубили сами себя, - жрец опять тяжело задышал.
Слушая Служителя, Шура невольно вспоминал слова песни, которые не до конца понимал. Может, именно об этом пел древний певец:
– Ты должен остановить короля Бистия, - слова жреца прервали звучащую в голове Шуры песню. - Я дам тебе то, о чем мечтают все найты, но никто не смог получить до сих пор. Наклонись.
Шура склонился над жрецом и слушал его прерывчатый шепот. Лицо найта приобретало сосредоточенное выражение, он даже закусил губу, слушая технаря.
– Все, - наконец сказал жрец. - Больше я не могу ничего поделать. Теперь помоги мне умереть.
Шура дрогнул. Потом, решившись, обнажил меч.
– Нет… - выставил вперед руку жрец и в глазах его мелькнул страх. - Я боюсь. Мучительно… Мне и так больно… Возьми в ангаре красную таблетку…
Найт быстро направился к ангару, где лежали плоские горошины, он уже знал. Возвращаясь к жрецу, Шура увидел Зага, стоящего у основания одной из мощных опор, над которыми уходила ввысь башня с лопастями.
– Они ветер заряжают в аккумулятор, - рулевой повернулся к Шуре. - Это большой генератор, как в мотоцикле. Он делает из ветра
Шуру этот вопрос сейчас не интересовал. Он бегом направился к раненому.
– Теперь боль утихнет, я спокойно усну и проснусь уже там, где всех нас ждут предки, - сказал технарь, проглотив две плоских красных горошины.
– Что еще мы можем для тебя сделать?
– Уже ничего. Хотя, подожди. Попрошу тебя передать письмо. Вон в том маленьком домике - принеси мне бумагу, и чернильное перо. И захвати любую книгу.
На пороге домика, раскинув руки, валялись двое. Шура осторожно переступил через тела.
Внутри пахло кожей, бумагой и мудростью. Ступая по рассыпанным на полу книгам, обходя сбитые полки и перевернутые столы, Шура искал пригодную для писания бумагу. Несколько испещренных знаками листов он нашел на маленьком столике. Тут же лежало несколько перьев. Решив, что писать можно с чистой стороны листов, Шура свернул их в трубочку. Взял два пера, чернильницу, подобрал одну из книг и побежал к жрецу.
При виде Шуры служитель открыл глаза. Взял перо, бумагу.
– Подержи, - попросил он Шуру.
Найт держал книгу, а жрец положил на нее листы и начал что-то писать.
Шура узнавал буквы, но не успевал уследить за рукой технаря. Жрец исписал мелкими значками два листа, сложил их вчетверо, положил между страниц книги.
Отдашь Верховному жрецу, Главному Клирику старшему инженеру Дромму, - прохрипел технарь. - Иди…
– Нам бы хоть канистру бензина… - сказал Шура, засовывая книгу за пазуху.
– Запасной
– Спасибо. Я могу еще что-то сделать для тебя?
– Нет. Боль уходит вместе с телом.
– Тогда прощай.
– Останови его. Моими устами говорят предки-байкеры. Они благословят тебя на это великое дело. До встречи.
– Надеюсь, это будет нескоро, - пробормотал Шура и стал звать рулевого.
Поднатужившись, они с Загом оттянули в сторону плиту, под которой оказался большой бак, заполненный бензином. Они заправили "Планету", набрали топлива в канистры.
