— Ненавижу прорицателей, — отозвался Иорвет, подошел к Даэнис сзади, снова расстегнул ей воротник и прижался губами к шее. Она сразу завела руку назад, потянула его за обрезанные волосы на затылке, и он неожиданно для самого себя удивился ее покорности, хотя она никогда прежде ему не отказывала. Он больше не воспринимал ее как свою leede, которую сам растил и воспитывал, да и что греха таить, в постель сам затащил, только ей двадцать стукнуло. Киаран, знавший о Феникс и том, что Иорвет старался не забывать однажды спасшую его отшельницу и помогал ей, поймал его, когда он шел в палатку, где она его ждала, и шепнул, что если Феникс восстанет из пепла погребального костра и спросит с него, что он посмел сделать с ее дочерью, то Иорвету будет нечего сказать в свое оправдание.
— Она ребенок! — Киаран впервые пошел против Иорвета и какого-то из его решений. — Ей двадцать! Ты ее разве для этого себе взял?!
— Лучше уж я, — Иорвет даже не разозлился, наоборот, ему даже понравилось, что Киаран волнуется. В случае незапланированной смерти, будет кому ее оставить. — После меня ее и под фисштехом никто не тронет. Или ты сам хотел?
Судя по взгляду Киарана, так и есть. Иорвет уже рот открыл, чтобы сказать что-то, но из палатки выглянула сама Дан, у которой руки тряслись от волнения и ожидания, и уставилась на Киарана и Иорвета, которого тот держал за перевязь, прижав спиной к дереву.
— Йорвет… — то, как она произнесла его имя, стало ответом для обоих эльфов, и Киаран одновременно резко опустил голову и разжал пальцы, а Иорвет, поглядев на него с сожалением, нырнул в темноту палатки. Даэнис обняла его за шею сразу, укладывая на себя прямо в одежде — насмотрелась в лагере; а что поделать, нет у них покоев с запирающимися дверями. Своего командира сейчас слышат часовые, знают, что он делает, все те, кто обходит лагерь — теперь Даэнис считается его собственностью, как лук и флейта, к которым любому запрещено прикасаться под страхом смерти. Иорвет, сняв с себя только кольчугу, лег на бок, разглядывая Дан в темноте. Отдать ее Киарану, скрепить их дружбу еще сильнее — он ведь воспитывал Дан как отец, и возьми ее Киаран, они бы стали почти родными… Даэнис провела языком по его губам, тронув по-особому пересекающий их рубец, и мысль отказаться от нее показалась Иорвету сумасшедшей. Ну нет, точно нет. Дан шептала чужие слова, как положено, что влюблена, любит, хочет, потом искренние — все ее желание слилось в одно его имя: Йорвет, Йорвет, Йорвет, ближе, еще ближе, она даже разделась полностью, чего Иорвет, да и никто из лагеря в то беспокойное время позволить себе не мог, но ей он позволил, отметив про себя, что если уж ей с ним так спокойно и безопасно, что она даже глаза закрывает, то он защитит ее всегда, умрет, но не позволит никакому Роше даже коснуться ее.
И уж точно не даст ей биться с орками. Особенно сейчас, когда она стала такой незнакомой и оттого еще более желанной.
— Уже нет времени, — Дан улыбнулась, запрокидывая голову ему на плечо и подставляясь под поцелуи. — Пора на позиции.
— Конечно, — шепнул Иорвет, задевая зубами ее ухо и снова находя губами артерию. Обнял Даэнис одной рукой за пояс, чтобы не упала, другой медленно провел по ее боку, груди, горлу, нащупал ток крови. Надавить сразу тремя пальцами так, чтобы перекрыть поступление крови, выдержать семнадцать секунд, еще две контрольные — и отпустить.
Даэнис дернулась несколько раз, но бесполезно, он был сильнее почти всех мужчин в своем отряде, что уж говорить о ней, и потеряла сознание. Иорвет развернул ее к себе, проверил, как она дышит, подхватил, донес до пещер, где прятались женщины и дети, и передал с рук на руки Эовин.
— Нет, не ранена. Свяжи ее, пока не очнулась, а то попадешь под горячую руку, — посоветовал он. — Кстати, она тоже принцесса, вам будет что обсудить. Как отвратительные мужчины не дают вам умирать, уверен, она проснется в не меньшей ярости, чем ты сейчас.
— Ей тоже приказали? — Эовин бережно уложила эльфийку на одеяло, с тревогой замечая следы пальцев у нее на горле.
— Как раз наоборот, у нее приказ сражаться, — Иорвет сверкнул острыми зубами и исчез.
***
Иорвет стоял на стене под косыми струями ночного дождя и смотрел вниз на кипящее море орков. Поднимающаяся снизу вонь настигала даже его, он и думать не хотел, что с теми, кто на земле, а не на стене. Снизу послышался рев, резкие звуки команд, и Иорвет увидел выстраивающийся живой коридор.
— Йорвет, Леголас! — крикнул Арагорн и указал мечом, даже слова не нужны. Иорвет поднял лук, прицелился, выдохнул — и стрела со свистом унеслась в темноту. Он же попал.
Попал, но орк продолжил двигаться, пусть и несколько медленнее.
— Стреляй! — послышался отчаянный крик Арагорна.
Иорвет вспомнил слова Даэнис о двух стрелах, наложил на тетиву сразу, уже более резко и нервно: прицел, свист, полет… Орк продолжил бег.
— Стреляй!
