И так кончится вражда, подумал он, не оглядываясь на Леголаса, многовековая вражда между эльфами и гномами. Об этом напишут песни и сложат легенды, только вот они сами не услышат их. Не самая плохая смерть — бок о бок с эльфом.
Он успел зарубить лишь одного: Арагорн, разбежавшись, перелетел через разлом одного их переходов, забрался наверх и встал рядом с ним.
— Человек, гном и эльф, — хмыкнул Гимли. — Красивая получится песнь.
— Сам оценишь, — сквозь зубы проговорил Арагорн, понимая, что гном-то имеет в виду похоронную песнь, и осознавая что шансов нет. Леголас, очнувшись, попытался сесть и застонал, снова упав: кровь текла у него из носа и рта. Арагорн, от пыли едва видевший, крепче сжал рукоять меча, и вдруг услышал шаги, обернулся, замахнулся в пыльную пустоту, готовясь разить на звук, но его остановило негромкое:
— Саурон, вперед.
Варг перелетел через них и приземлился, судя по визгу и крикам, прямо на орков. Эредин вздернул Леголаса в вертикальное положение, толкнул перед собой.
— Идите, — крикнул он Гимли и Арагорну. — Тут можно пройти. Пока можно.
Они пробрались по тонкому каменному перешейку, Эредин все оборачивался, и губы его кривились.
— Я Саурона на смерть отправил, — наконец сказал он. — Жалко. Его ж сразу прикончили.
Уже после битвы, когда Гэндальф привел Эомера и свежее подкрепление, а все орки были перебиты и разбежались, Эредин нашел своего варга: тот лежал под стеной с перебитым позвоночником и оторванной задней лапой, но когда увидел бывшего хозяина, бросившего его, огрызнулся и попытался дернуться и укусить его. Эредин снес ему голову своим мечом и поскорее ушел. Все кончилось. Пока кончилось.
***
— Ты! Ты самый отвратительный эльф из всех! Как ты смел так поступить? Видеть тебя больше не хочу никогда! И я тебя не люблю!
Иорвет стоял перед поредевшими рядами лихолесских лучников, и принцесса распекала его на чем свет стоит, перемежая два эльфийских языка. Очнувшись в пещерах, она закатила такую сцену, что Эовин не раз вспомнила предложение Иорвета ее связать. Даэнис не знала, что делать: она могла бы взять силы тех, кто рядом с ней, все равно они не сражаются, но понятия не имела, как выбраться к сражающимся, оружия у нее нет, доспехов тоже, открывать врагам расположение пещер нельзя…
— Как я здесь очутилась? — сквозь зубы спросила она у Эовин, немного успокоившись.
— Тебя принес эльф… — она замялась.
— Одноглазый, — уточнила Дан, дождалась кивка. — Я так и знала. С-с-скотина.
— Он сказал, ты принцесса, — Эовин села рядом с эльфийкой. — Ужасно владеть оружием и не мочь сражаться только потому, что ты женщина.
— Причем здесь это, — махнула рукой Даэнис. — Король Трандуил назначил меня командующей, но я попалась как… как dh’oine! Да он бы в жизни не вел себя так, если бы ему не было что-то нужно!
Она вспомнила, как Иорвет с минуту искал на ее шее основной кровоток с дотошностью лекаря, потом прижал пальцами несильно, проверяя — а она растеклась в его руках, поверив в нежность! — и чуть не взвыла от досады. Ну все, в его интересах умереть страшной смертью, потому что Урукхай покажется ему лучшим вариантом, чем она в гневе.
Леголас сидел на ступеньках, умиленно наблюдая за происходящим. Тауриэль стояла в ряду с прочими эльфами Лихолесья и едва сдерживала смех. Она с ужасом думала по дороге, что же это будет под командованием неопытной принцессы, но прямо перед атакой на позициях лихолесских эльфов появился Иорвет, мокрый и веселый, заявил, что принцессе нездоровится, вручил Тауриэль ее доспехи и лук и, ухмыляясь как дьявол, удалился, напевая песню о висельнике, чьим преступлением были лишь острые уши, но глупые dh’oine не знали, что никакой он не эльф, а просто глупый человек, погубивший много aen seidhe, которому белки ради забавы в плену надрезали уши и заживили их так, чтоб те казались острыми. Значения слов никто из эльфов не понял, кроме не по-королевски хрюкнувшего от смеха Эредина, но Тауриэль сомневалась, что в его песне что-то благопристойное.
— Ты закончила? — коротко спросил Иорвет, когда Даэнис устала, но заново набрала воздуха в грудь, чтоб продолжить.
— Нет!
— Тогда позови меня, когда закончишь, — он шагнул в сторону. — А то я сражался, видишь ли, в отличие от некоторых, и немного устал.
— Стоять, — прошипела Дан. — Я приказываю тебе.
Иорвет несколько секунд постоял спиной к ней, потом повернулся.
— Приказываешь? — недобро прищурился он, быстро подошел к ней и взвалил на плечо. Лучники мгновенно ощетинились стрелами, но Тауриэль подняла руку, давая отбой.
— И почему бы не стрелять? — спросил Леголас.
— У меня слабость к членам королевской семьи, которые нарушают правила, — улыбнулась Тауриэль, подходя к нему и садясь рядом на засыпанные пылью ступеньки. — Я так рада, что вы живы, принц.
«Только бы не сказал снова о том, что любит, — мысленно взмолилась Тауриэль, глядя на красивое лицо так похожего на отца принца. — Только бы не снова! Он все испортит!»
Леголас посмотрел на нее искоса, потом улыбнулся в ответ.
— Как принцессе живется в Лихолесье?
