– Гиггинс отлучился, сэр, – сказала она с вибрационно-массажной улыбкой, – он пошел отправить письмо. Не могу ли я быть вам чем-нибудь полезной, сэр?
– Мне пора принять мой аконит, – сказал старый мистер Кульсон. – Накапайте мне, пожалуйста. Вот бутылка. Три капли. На воде. Черт бы побрал этого Гиггинса! Никто во всем доме и внимания не обратит, если я умру в этом кресле от недостатка присмотра.
Миссис Виддан глубоко вздохнула.
– Не говорите так, сэр, – сказала она. – В вашем доме есть такие люди, которые стали бы горевать гораздо больше, чем кто-либо предполагает. Тринадцать капель вы сказали, сэр?
– Три, – сказал старый Кульсон.
Он принял лекарство и принял еще в свои руки – руку миссис Виддан. Она вспыхнула. (Да, да! Это каждый может сделать. Попробуйте: задержите дыхание и надавите на диафрагму.)
– Миссис Виддан, – сказал мистер Кульсон. – Весна в полном цвету.
– Совершенно верно, – произнесла миссис Виддан. – Воздух совсем теплый. И на каждом углу объявление: «Мартовское пиво». А парк весь желтый, розовый и голубой от цветов. И у меня так стреляет в ногах и во всем теле.
– Весной, – сказал мистер Кульсон, покручивая свои усы, – ай… ай… Да! Весной человеческое воображение легко обращается в сторону любви.
– Честное слово, сэр! – воскликнула миссис Виддан. – Это верно. Будто что-то носится в воздухе.
– Верно, – продолжал мистер Кульсон, – на улицах продают ароматные, покрытые живой росою ирисы.
– Они очень вкусны с чаем, эти ирисы, – вздохнула миссис Виддан.
– Миссис Виддан, – сказал мистер Кульсон, и лицо его передернулось от боли в ноге, – без вас этот дом был бы одинок. Я ста… да… я пожилой человек, но у меня есть изрядный капитал. Если полмиллиона долларов в государственных облигациях и искреннее влечение сердца, которое, правда, уже не бьется первым пылом молодости, но все же полно неподдельного…
Громкий стук опрокинутого стула у дверей смежной комнаты прервал горячую речь почтенной и наивной жертвы Мая.
В комнату вступила мисс Ван Микер Констанция Кульсон – костлявая, высокая, мрачная, холодная, высокомерная, благовоспитанная, тридцатилетняя. Она поднесла к глазам лорнет. Миссис Виддан поспешно нагнулась и стала поправлять повязку на больной ноге мистера Кульсона.
– Я думала, здесь Гиггинс, – сказала мисс Ван Микер Констанция.
– Гиггинс вышел, – объяснил ей отец, – и миссис Виддан пришла на звонок. Теперь мне лучше, миссис Виддан. Благодарю вас. Нет, больше мне ничего не нужно.
Экономка ретировалась, пунцовая, под холодным, пытливым взглядом мисс Кульсон.
– Прекрасная, весенняя погода! Правда, дочка? – сказал старик, виляя мысленным хвостом.
– Совершенно верно, – мрачно ответила мисс Ван Микер Констанция Кульсон. – Когда миссис Виддан уедет в отпуск?
– Кажется, она говорила, через неделю, – ответил мистер Кульсон.
Мисс Ван Микер Констанция с минуту постояла у окна, выходившего в маленький сад, залитый ласкающим светом заходящего солнца. Холодным взором ботаника она созерцала цветы – наиболее могучее оружие коварного Мая. Своим неприступным девственным сердцем она стойко отразила атаку кроткой весны. Веселые солнечные стрелы испуганно отскакивали от нее, замороженные прикосновением холодной брони, сковывавшей ее не волнующуюся грудь. Аромат цветов не в силах был пробудить ни проблеска чувства в неизведанных глубинах ее спящего сердца. Чириканье воробьев раздражало ее. Она смеялась над Маем.
Но, несмотря на то, что мисс Кульсон была сама непроницаема для весны, она обладала достаточным умом, чтобы понимать ее силу. Она знала, что пожилые мужчины и толстые женщины скачут, как дрессированные блохи, в потешной свите Мая, веселого пересмешника среди месяцев. Она слыхала о сумасбродных джентльменах преклонного возраста, женившихся на своих экономках. Какое, право, это унизительное чувство – так называемая любовь.
На следующее утро в восемь часов, когда пришел человек из ледяного склада с обычной порцией льда, кухарка сказала ему, что мисс Кульсон хочет поговорить с ним и ожидает его внизу.
– Можно, – сказал самодовольно поставщик льда. – Я ведь не кто-нибудь. Фирма «Олькот и Денью».
Из снисхождения он опустил свои засученные рукава, положил свой крюк для льда на крышку ледника и пошел вниз. Когда мисс Ван Микер Констанция Кульсон заговорила с ним, он снял шляпу.
– В этот подвал есть черный ход, – сказала мисс Кульсон. – До него можно добраться через калитку, ведущую на соседний участок, где производятся земляные работы для новой постройки. Я хочу, чтобы в течение двух часов вы привезли и свалили туда тысячу фунтов льда. Можете взять себе в помощь одного или двух человек. Я покажу вам, куда мы поместим лед. В течение четырех дней, начиная с сегодняшнего, доставляйте мне сюда ежедневно по тысяче фунтов. Ваша фирма может поставить стоимость этого льда в наш регулярный месячный счет. А это вам за труды.
Мисс Кульсон протянула ему бумажку в десять долларов.
Поставщик льда поклонился, держа свою шляпу обеими руками за спиной.
– С вашего позволения, леди. Я с большим удовольствием сделаю для вас все по вашему желанию.
Несчастный Май!
