- Потому что мне очень не нравится то, что сейчас происходит в АвЛи. Я приехала будто в чужую страну. Вековые традиции отброшены, прежняя вера забыта, кругом только и разговоров, что об этом новом боге.
- Никакой он не новый. Тот же дух Природы, только в ином обличии.
- С каких это пор Природа стала вот так напрямую указывать нам, что надо делать? Чтобы уловить ее волю, всегда приходилось наблюдать, прислушиваться. И никаких тебе конкретных распоряжений: постройте алтарь там-то, помолитесь тогда-то… Тут что-то не так, Ариан. А ты обратил внимание, какие места выбраны для алтарей? Погребальный Лес, например. Какой уж там вечный покой будет у мертвых, если на их костях развернется строительство? Да и драконы, я думаю, будут не в восторге от стройки рядом с их гнездилищем. Как бы не улетели.
- Что ж делать, сестренка, - вздохнул король. – Если Властитель просит построить алтари именно в этих местах – значит, там их и надо строить.
- Кому это надо? Властителю?
- Нам надо, Улисса! Это наш единственный шанс на возрождение. Ты же помнишь, как мы жили до Судного дня? А теперь достаточно прийти в Священные рощи, коснуться рукой земли – и почувствуешь ее боль. Эти раны может исцелить лишь сила Стихий, и великий Властитель готов даровать нам ее.
- Откуда у тебя эта слепая вера в добрые намерения Властителя? Мало ли для чего ему потребовались ворота в наш мир – а что, если для агрессии?
- А откуда у тебя это неверие? Или тебе на месте явления Властителя тоже почудилось что-то ужасное, как нашему вчерашнему подсудимому?
- Да нет… Когда я слушала этот голос, то никакого особого ужаса и хаоса не ощутила. Но и никакой благодати, о которой все тут говорят, тоже. Его речи красивы и пафосны, но в них не чувствуется искренности. «Если хочешь, чтобы твоя страна процветала, сделай то-то и то-то…». Тебе не кажется, что он пользуется нашей любовью к родине, чтобы манипулировать нами в своих интересах?
Ариан горестно покачал головой:
- Ты совсем разучилась слушать Природу, сестра. А всё потому, что слишком долго живешь среди людей. Оторвалась от своих корней – вот и перестала понимать то, что любому эльфу очевидно.
- Это не так!
- Именно так, Улисса! Ты говоришь, что чувствуешь себя здесь будто в чужой стране, а знаешь, почему? Да потому что она действительно давно стала тебе чужой. У тебя же всё – там! - король указал рукой в сторону окна, выходящего на юг.
- Что ж, - голос Улиссы задрожал от обиды, - если меня здесь не хотят слушать, значит, мне действительно пора отправляться туда, - она махнула рукой, повторяя жест брата, развернулась и направилась к выходу.
- Улисса, постой! Я не хотел тебя обидеть! – крикнул ей вслед Ариан, но ответом ему стал лишь стук захлопнувшейся двери.
Улисса вернулась в гостевую комнату, опустилась в кресло и рассеянно обвела взглядом собранные в дорогу вещи. В глазах у нее стояли слезы. Ну ладно, может, она и впрямь переоценивает опасность, но почему брат даже не пытается прислушаться к ее мнению? Заладил как попугай – Властитель, Властитель… Хотя Ариан ведь далеко не единственный сторонник новой религии – во Властителя Стихий уверовало едва ли не всё население АвЛи. Неужели брат прав, и она, проведя большую часть жизни за границей, действительно перестала понимать чаяния родного народа? «У тебя же всё – там!». А у нее и в самом деле многое там, за пределами родины – самые счастливые моменты жизни и самые горькие утраты, могилы близких и дорогие воспоминания. Никогда прежде не задававшаяся вопросом о своей национальной принадлежности, Улисса вдруг задумалась: а может ли она считать себя авлийкой, если, покинув родную страну в двадцатипятилетнем возрасте, сорок семь лет прожила в Энроте и вот уже семьдесят второй год отдает силы и тепло своей души Новой Эрафии, где носит почетный титул Матери народа? Она не жалела о том, что когда-то согласилась стать женой наследника эрафийского и энротского престолов Николая Айронфиста – годы замужества были, пожалуй, лучшими в ее жизни. Но если бы она могла начать всё сначала, то крепко подумала бы, прежде чем связывать свою судьбу с людьми. За недолгое по эльфийским меркам счастье пришлось заплатить не только оторванностью от родины, но и одиночеством. Улисса намного пережила и мужа, и обоих сыновей, да и старший внук, Бернард Грифоново Сердце, при котором она в свое время была регентом, уже более десяти лет покоился в королевской усыпальнице Хармондейла. А недавно один за другим ушли из жизни родители, и у Улиссы не осталось на этом свете практически ни одной родной души – только брат, который, как оказалось, совсем ее не понимает… Вообще-то она не в обиде на Ариана – он ведь искренне желает добра своему народу, потому и поверил всей душой во Властителя Стихий, сулящего АвЛи новый золотой век. Вот только как бы эта безоглядная вера не обошлась слишком дорого не только ему, но и всей стране.
