Я взяла его за руку и молча смотрела на него, пробегая глазами каждый миллиметр его лица, так хорошо знакомый моим рукам и губам. Он стал частицей меня и я знала, что никогда не смогу разлюбить его. Говорят, половинки — бред, но я нашла свою, и без Джека моя жизнь потеряет всякий смысл. Одна мысль о том, что я могу потерять его приводит меня в ужас. Эта любовь изменила меня и я стала совсем другой. Прежней Кармен больше не существует, она осталась в другом мире вместе с её прошлым. Здесь и отныне существует только графиня Кроун д’Сьюфен де Жессан де Туолин, прекрасная и ещё юная Каролина.
Я перестала быть симпатичной рыжеволосой девчонкой-оторвой, которую знали мои друзья и мама, я стала красивой женщиной с неукротимым характером, познавшей любовь графа и самого очаровательного пирата, и не видящей более никакой преграды для любви. Правду, наверное говорят, нет ничего могущественнее и невероятнее любви.
Корабль требовал ремонта и на следующий день мы причалили к острову. Нам с Марианной на берег сойти не разрешили, так что мы наблюдали за всем на палубе. К слову, слаженная работа команды меня порадовала. Уже к вечеру корабль стал как новенький. Хорошо, что повреждения были не столь значительными, как мне казалось.
Через три дня после отплытия с острова я узнала, что, как бы Джеку того ни хотелось, он не успеет доставить меня в Париж до того, как на нашем пути возникнет Испанский торговый корабль, которого так ждали пираты. Мой муж отлично понимал, что так просто упустить такой солидный куш он не может, но он так же не хотел, чтобы я была на корабле при сражении. Однако, другого выбора у него не было, и, в конце концов, он оповестил меня, что я всё же увижу пиратское сражение, чему я была несказанно рада. Правда, тут же строго заметил: ни за что не выходить из каюты. В ответ на мой вполне понятный недовольный возглас: "Как же я тогда что-нибудь увижу?", Джек только ещё строже повторил: "Ни за что не выходи из каюты!..", а затем чуть мягче добавил: "Не сердись, любовь моя. Я просто не хочу потерять тебя…". Что ж, он, конечно прав и, учитывая мою способность всегда попадать в какие-нибудь истории (по крайней мере так было в моей прежней жизни), не мудрено, что я и сейчас этого могу не избежать. Хотя… раз уж я теперь уже не Кармен, а Каролина, может, и эта моя
Я сказала, что найду способ? Ха! Всё оказалось даже проще, чем я предполагала. Марианна, конечно, меня отговаривала, выдвигая тысячу доводом, главным из которых было, что нам попадет за это от капитана и «там опасно». Когда я заявила, что пойду всё равно, она всхлипнула и, вцепившись мою руку, последовала за мной.
Вся команда, включая и самого капитана, была настолько увлечена подготовкой к бою, что пройти незамеченными по палубе нам не составило труда. Быстро прокравшись в носовую часть корабля, мы забрались под какую-то серую грубую ткань или что-то вроде брезента, кинутого сверху на канаты и обустроили себе там своеобразный наблюдательный пункт. Канаты были свёрнуты кольцом и в центре оставалось ещё довольно много места, в следствие чего нам было очень комфортно там сидеть. Приподняв "крышу", я стала внимательно наблюдать, стараясь ничего не пропустить. Такое я только в кино видела! Как можно это пропустить?
Чужой корабль ещё не был виден. А ещё на нашем корабле сменили паруса — на белые, хотя ещё вчера они были ярко синими. Джек и Ричард в масках находились на капитанском мостике. Вид у них просто — отпад, настоящие пираты, я бы сказала. Даже водрузили чёрные шляпы поверх красных платков, завязанных на манер банданы, на голове. Честно признаться, в таком виде Джек нравился мне ещё больше, да и выглядел он ужасно привлекательно. Мой пират. Опасный и красивый.
Наблюдать пришлось долго и, более того, не происходило совершенно ничего интересного, мне стало скучно и я, в конце концов, вновь спряталась под серую "крышу". Через некоторое время раздался возглас Джека, подхваченный голосом Ричарда и мы одновременно с Марианной выглянули наружу. На горизонте показался корабль. Я плохо разбираюсь в суднах, но, судя по тому, как тяжело он идёт и на сколько низко над водой находятся его борта, трюм, видимо, забит чем-то тяжёлым и, раз уж на этот корабль позарились пираты, очень ценным.
