Калла резко поворачивается лицом к кухне. Антон стоит в дверях и держит в руках миску, которую отставляет при виде гостьи. На нем новое тело, на этот раз рослое и стройное – фигура бойца. Он во всем черном, будто она застала его как раз в тот момент, когда он уже собирался в город, увеличить за сегодняшний день количество своих киллов. Нестерпимый жар волной захлестывает ее, распространяясь от горла до живота, пока она смотрит на Антона. Она колеблется. Будь у нее поменьше опыта, она подумала бы, не махнуть ли порций десять спиртного подряд, прежде чем врываться сюда.
– Почему? – спрашивает Калла. – Почему ты так поступил? Не мог прийти и сам нанести удар?
Антон хмурится:
– О чем ты говоришь?
Калла поддергивает рукава и показывает ему кровь на своих руках. Кричать она не собирается, но оглушительно громкий ответ так и бьет по ушам:
– О наемниках, Антон! О долбаных убийцах, которых ты послал напасть на меня. Эно убит. Убит!
– Что за…
За кухонным окном вспыхивает молния. Редкий случай иллюминации в остальном мрачного и темного города. Все углы квартиры будто озаряет сияние, отливающее голубым и очерченное белым. Когда свет меркнет, Антон щурится, словно все еще бережет глаза от яркой вспышки.
– Эно убит?
Калла не в состоянии смотреть, как он ломает комедию. Он что, решил притвориться, будто ничего не знает? Разве он не считал Эно другом?
– Прекрати! – шипит она. – Хватит врать мне!
Еще вспышка молнии под аккомпанемент грома. Теперь дождь так разошелся, что слышно, как он бьется о стену дома, как барабанят капли по дрожащим оконным стеклам.
– Я не знаю, в чем я вру! – выкрикивает Антон. Его брови по-прежнему недоуменно нахмурены, но когда он разводит руками, Калла мельком замечает рисунок тушью под браслетом. Единственный полумесяц.
Она скрипит зубами. Это тело найдено в Сообществе Полумесяца, значит, Антон там побывал. Зачем? Заказывал ее убийство? Хоть наемник и уверял, что он не из «полумесяцев», ей ясно, что здесь как-то замешаны Сообщества, и она делает выбор в пользу самой короткой цепочки связей и выводов.
– Ты
Тот реагирует быстро, отступает в сторону и широко раскрывает глаза. Уже при следующем взмахе кинжала он, кажется, догадывается: этот бой не из тех, в которых Калла намерена сдерживаться. Она выбрасывает в сторону локоть, нацеливая удар Антону в лицо, он отвечает пинком ей в живот, увеличивая расстояние между ними, и Калла отлетает к стене, сбив затылком снимок в рамке. Снимок падает, стекло разбивается в унисон с очередным раскатом грома. Калла оправляется быстро, крепче сжимая кинжал, но ее руки покалывает, причиняя дискомфорт. Пальцы не гнутся, суставы ноют. Они требуют от нее остановиться, но она не может. Некое подобие электрического разряда уже мечется у нее внутри, реагируя на предательство, приближение которого она предчувствовала. Ошеломляющее горе гудит в ее костях, вонзается расплавленной яростью между ребрами.
– Не знаю, что на тебя нашло, – тяжело дыша, говорит Антон. Он вытирает угол рта. На нем пятно крови, припухлость от удара уже заметна. – Но ты ошибаешься.
Калла вздыхает. Подкидывает кинжал, поудобнее перехватывает рукоятку.
– Неважно, – отзывается она. – Думаю, наш союз себя исчерпал.
Она кидается к Антону и замахивается. Но за мгновение до того, как лезвие касается его шеи сбоку, Антон хватает ее за запястье и быстро переводит взгляд с кинжала на Каллу. Он по-прежнему обескуражен, удивление портит вид его широко распахнутых глаз.
– Так просто? – спрашивает он. И выкручивает ей запястье; вопреки воле Каллы, от боли срабатывает нерв, вынуждающий ее разжать пальцы. Кинжал лязгает, упав на пол. А когда она вскидывает свободную руку, сжатую в кулак, Антон уклоняется, удар не достигает цели. Металлическая молния на его куртке царапает пролетающий мимо кулак Каллы, но прежде чем она повторяет попытку, Антон хватает ее за второе запястье и выкручивает его, заводя согнутую руку за спину. Моментально притиснув Каллу к стене, он удерживает ее всем телом. Штукатурка трясется. Из нее торчит гвоздь, на котором, наверное, висел снимок, и когда у Каллы начинает кружиться голова, она задается вопросом, неужели так сильно ударилась ею недавно – может, поэтому все ее мысли в беспорядке.
– Калла, – пробует он вразумить ее, обдавая теплым дыханием шею, – прекрати.
– С какой стати? – шипит она. – Это же просто оттягивание неизбежного.
Лягнув ногой, она ухитряется так задеть его ботинком, что он корчится. Едва его захват самую малость ослабевает, она, врезав ему с разворота наотмашь, попадает в челюсть. Не давая ему опомниться, она снова лупит его ногой и падает вместе с ним. Прилагает все
