Затем, что именно так все должно кончиться. Она упорно твердит себе, что победитель в играх может быть только один. И было бы глупо считать иначе.
Ее захват едва заметно ослабевает.
Она дура.
– Ты поцеловала меня, только чтобы отвлечь? – продолжает он. – Или потому, что тебе хотелось?
Ее сердце вот-вот выскочит, пробив грудную клетку, проложит себе путь наружу, обливая все вокруг кровью. Такие вопросы ей ненавистны, а он, как назло, продолжает задавать их. Калла никогда не располагала такой роскошью, как возможность задуматься о том, чего она
Она отпускает цепь. Та спадает с шеи Антона, и поскольку один конец тяжелее другого, сворачивается на полу, как змея. Антон мгновенно срывается с места, но не для того, чтобы воспользоваться шансом и снова одержать верх, а только чтобы прижать обе ладони к ее щекам. С яростной силой он находит губами ее губы, и Калла отзывается так же неистово, позабыв про осторожность и благоразумие. Она тянет его за воротник рубашки и чувствует под пальцами липкую кровь. Ее запах распространяется все сильнее с каждым их движением, в нем отчетливо чувствуется металл и насилие. Кровь на их одежде, на коже, на полу, но Антон будто не замечает, что ранен. Кровь брызжет, когда Калла срывает с него рубашку и даже при тусклом свете видит, как глубок разрез.
– Антон! – предостерегает она.
– Оставь, – сразу отзывается он, срывает с нее плащ и опрокидывает ее на пол. Она ударяется спиной о плитку, та оказывается холодной, когда ее окровавленная рубашка спускается с плеч, но это лишь кратчайшая из пауз перед тем, как его губы впиваются в ее шею. Она запускает пальцы в его волосы, он обхватывает ее талию. Он словно пытается пригвоздить ее к месту, боясь, что она в любую секунду может передумать и сбежать. Но потом одна его рука скользит все ниже, прокладывает путь по ее бедру, пальцы находят пояс ее брюк. Его губы совсем рядом, и Калла завладевает нижней, слегка прихватывает ее зубами и с трудом подавляет желание
– О черт… – шепчет она, потому что ей больше нечего сказать, все мысли разбежались.
Не отвлекаясь, Антон тычется ртом в ее подбородок, щеку, доходит до местечка под ухом. Его пальцы действуют все настойчивее, находят ритм, и тогда на нее обрушивается все сразу. Снаружи грохочет гром, чуть не выведя ее из транса, в который она неудержимо погружается. Она не в силах вынести этого, не может справиться с таким обилием ощущений, и словно пытается срастись с ним. Движимая некой изначальной потребностью, она кладет ладони на грудь Антона, прижимает их к той самой ране, которую нанесла, и ее сердце колотится с головокружительной скоростью.
– Больно? – спрашивает она, с трудом переводя дыхание и удерживаясь, чтобы не ерзать.
Антон морщится. Его рука замедляет движения, но не останавливается. Взгляд тяжелеет, губы снова касаются ее рта, только чтобы прошептать под шум дождя: «Больно все, что ты делаешь, принцесса».
Пол начинает трястись, само здание содрогается от раскатов грома, который звучит все ближе. Калла хватает ртом воздух, пытаясь усмирить неистово бьющееся сердце.
– Так причини мне боль в ответ, – предлагает она.
Антон отстраняется, поднимается на руках, упираясь ими в пол по обе стороны от нее. Его рана перестала кровоточить. Он моргает, глядя на Каллу, на его щеке размазанное алое пятно, на шее – другое. Когда он выпрямляется и садится на пятки, Калла тоже приподнимается, опираясь на согнутые локти, и смотрит на него.
Он качает головой. Движение едва заметное, его не удалось бы уловить, если бы молния на миг не осветила комнату. Не глядя он берет ее за щиколотку, расстегивает ботинок и стаскивает с ноги. Затем другой. Калла не сводит с него пристального взгляда и, увидев, что он тянется к поясу ее брюк, без колебаний приподнимает бедра над полом.
Слабая улыбка трогает губы Антона.
– Благодарю за содействие.
– Смотри не привыкни, – предупреждает Калла.
– Я бы никогда не смог.
Кожаные брюки шуршат, брошенные на пол. Калла делает короткий вдох и такой же беглый выдох. Антон встает между ее поднятых коленей, и она не сопротивляется. Он наклоняется и приникает в поцелуе к ее ноге выше колена, потом к бедру, к изгибу груди и так продвигается выше, пока не заглядывает вновь ей в глаза, и она позволяет, ожидая, когда он подойдет к финалу. Может, его и не будет вовсе. И этим все ограничится.
