Влечение вечности полностью

Антон Макуса беззащитен. Шея на виду, сердце ничем не прикрыто.

Теперь он в ее власти.

Калла делает глубокий вдох. Одной рукой она упирается ему в грудь, другой нащупывает кинжал, упавший на пол. Как только рукоятка надежно ложится ей в ладонь, она высоко поднимает кинжал, представляя себе, каким будет его изогнутый дугой путь вниз. И чувствует, как под ее ладонью бьется его сердце – со страхом и каким-то другим чувством.

– Калла… – снова говорит Антон с закравшимся в голос отчаянием, и Калле хочется разорвать его. Потому что она добилась, чтобы он полностью оказался в ее власти, придавленный к полу, как добыча, а он только и способен, что смотреть на нее вот так.

– Даже не пытайся, – предостерегает Калла.

– Что? – спрашивает Антон. Он обводит взглядом ее лицо. Зрачки так увеличены, что Калла не видит привычного пурпура, кольцом окружающего черные радужки. В попытке удержать его на полу она резко давит ему на бедра, и вот тогда ощущает его и понимает, почему у него на шее так судорожно бьется жилка. – Что не пытаться?

Нерешительность подкрадывается незаметно, у Каллы перехватывает дыхание, ее сердце стучит в столь же ошеломляющем ритме боевого клича. А потом она отмахивается от всего сразу ожесточенной мыслью. Избавившись от самого Антона, она избавится и от собственного досадного желания.

Ее рука быстро опускается, лезвие рассекает воздух. Кинжал вонзается на дюйм, угрожая его сердцу, но Антон перехватывает ее руку, останавливая оружие еще до того, как оно наносит серьезный ущерб. Сдавленно выругавшись, Антон выдергивает из ее руки кинжал. Она даже не успевает поморщиться от боли; с поразительным проворством он садится, сшибаясь с ней головами, и тем же порывистым движением вытаскивает кинжал из своей груди. Мир вокруг нее кружится, в голове гудит от удара. Краткой паузы Антону хватило, чтобы взять реванш, и теперь ее кинжал у него в руке, его колено придавливает ее к полу. Тяжело дыша, он упирается в пол рядом с ней рукой. Она судорожно втягивает воздух, он прижимает кинжал к ее шее.

– Ты правда хочешь этого, Калла? – шепчет он. Горячая ровная струйка крови вытекает из раны на его груди. Кровь капает на Каллу, Антон нависает над ней, оставляя царапину на коже и пятна на одежде. Больше он не смотрит ей в глаза. Дребезжит оконное стекло, все здание содрогается от нарастающего ветра, а Антон смотрит на ее губы. – Хочешь драться со мной?

Нет, она не хочет. Конечно же нет. Но разве это хоть когда-нибудь имело значение?

Антон придвигается ближе, налегает на лезвие. Проводит кинжалом по шее, издавая угрожающий шорох и предоставляя судьбе решить, будет разрезана кожа или нет. Ждет, когда она взмолится о пощаде? Попросит сохранить ей жизнь? Она не станет. Если уж умирать здесь, она умрет с гордостью.

Однако он не спешит пополнить список своих киллов. Комнату озаряет еще одна вспышка молнии. Может, его атака захлебнулась от потери крови. С виду он как будто навеселе. Кисть его руки, прежде такая твердая, вдруг нерешительно поворачивается.

Калла подается шеей к лезвию, просто чтобы проверить, насколько крепко он держит кинжал. Кинжал по-прежнему прижат к ее шее, но Антон вздрагивает.

Не потеря крови сдерживает его руку. А она.

– Да, – выдыхает она. – Я хочу, чтобы ты умер.

И она снова меняет позу, но сдвигается не вбок, не от кинжала. Подняв подбородок, она приближает губы к губам Антона и целует его.

За стенами, окружающими их, ревет ветер, ему аккомпанирует стаккато дождя. Поначалу она чувствует вкус крови. Потом его губы открываются, намек на что-то сладкое касается языка Каллы, проходит между ними в ту секунду, на которую он расслабляется. Лезвие отодвигается от ее шеи.

И Калла сразу же с силой отталкивает Антона. Они разлетаются в разные стороны, кинжал с лязгом падает на пол. Антон отшатывается с резким вдохом, Калла спешит встать. В кармане куртки у нее все еще лежит цепь.

Она мгновенно захлестывает цепь вокруг его шеи. Металлические звенья перекрещиваются на нем спереди, концы цепи в обеих руках Каллы, осталось только потянуть за них. Достаточно единственного быстрого движения. И Антон перестанет представлять для нее проблему, будет выведен из игры. Здесь перескакивать некуда. Нет ни единого тела, которое он мог бы захватить.

Калла крепче сжимает пальцы. Антон смотрит на нее. Просто смотрит, хоть его жизнь под угрозой, а у него еще есть шанс найти какой-нибудь выход.

– Давай, – ровным голосом говорит он. – Убей меня. Будь той принцессой-убийцей, которой тебя считают.

– Думаешь, ты меня оскорбил? – Калла слегка подтягивает цепь. Хотя цепь сжимает ему горло, так что дышать почти невозможно, Антон не пытается схватиться за нее, чтобы ослабить. – Ты же подослал ко мне убийц. А мне, по крайней мере, хватило духу явиться за тобой лично.

– Если ты мне не веришь, тогда мне нечего сказать. – Он выбрасывает руку вперед и хватает ее за запястье. Она не знает, откуда взялась кровь на их руках, чьи руки были окровавлены первыми. – Но ты веришь, Калла. Я вижу, что веришь. Тогда зачем все это?