Строка за строкой страница начинает загружаться. Антон поглядывает на браслет, который положил на видное место, сбоку от клавиатуры. Несколько посетителей кафе с любопытством изучают его, пытаясь определить, настоящий это браслет игрока или качественная подделка. Привлечь к нему внимание Антон рискнул, чтобы держать браслет под наблюдением и уловить момент, когда его экран мигнет и погаснет.
Он сам не знает, почему не выбросил его сразу же, как только удрал от Пятьдесят Седьмой. Так или иначе, браслет у него, а вместе с ним и гораздо больше вопросов, чем ответов. Он ожидал, что браслет отключится сегодня: даже если Пятьдесят Седьмая ввела свой личный номер непосредственно перед их схваткой на складе под торговыми рядами, сутки истекли больше часа назад.
Но браслет остается активным, пятерка и семерка на нем мигают каждый раз, стоит ему прикоснуться к экрану. Браслет даже издал сигнал одновременно с браслетом Антона, предупреждая о приближении игрока, и пришлось поспешно нажать кнопку, а потом затолкать его в карман. Можно было бы вытащить чип и отключить браслет самому, но есть в этом что-то от жульничества. Тем более что браслет,
Кто же
Так почему же Пятьдесят Седьмая еще в игре? По чистой случайности? Или она шпионка из дворца? Вдруг король Каса не намерен в этом году выплачивать призовые победителю, потому и подсунул к игрокам своего человека, которому поможет выиграть.
Антон роется в цифровых архивах, щелкает по недавним файлам наугад в поисках фрагмента, который уже видел. После многочисленных загрузок и буферизации сервер наконец выдает видео, снятое в знакомом оружейном магазине. В этой записи все так, как помнится Антону. Пятьдесят Седьмая вонзает меч и выдергивает его со зловещей плавностью. Антон не понимает, чем именно так заворожила его эта сцена. Однако он испытывает тот же экстаз, как и в бою с ней: она постоянно движется, поэтому рассмотреть ее подробно не удается, но энергия, которую излучает каждое ее движение, ошеломляет его.
– Смотришь запись резни в Эре?
Уже во второй раз за сегодняшний день Антон чуть не бросает ножи в ни в чем не повинного человека.
– А, Фело, – говорит он, оглянувшись через плечо. Фело слишком мал, чтобы скакать по телам, но даже если бы он умел, его бледно-красные глаза настолько своеобразны, что его узнавали бы издалека в любом облике. Порой эти глаза выглядят так, будто у него вообще нет радужки, только постоянно пересыхающие, раздраженные белки. – Тебя что, никто не научил, что незаметно подкрадываться к людям нельзя?
– Я думал, незаметно подкрасться к тебе не может никто.
– Обычно – да, – бурчит Антон. Он так сосредоточился, наблюдая за передней дверью, что совсем забыл про тех, кто может войти в кафе через заднюю. Фело вечно ошивается здесь, вместе с друзьями кодит игры на компьютерах.
Фело качает головой, словно разочарованно упрекает Антона. Антон дает ему щелбана в лоб.
– С какой стати мне смотреть резню в Эре?
– Вообще-то это я хотел тебя спросить, – парирует Фело. – Она же повсюду есть, только заикнись. Большинство магазинов с видео прикладывают ее бесплатно, если заказать порнушку. И незачем логиниться в интернете, тратить деньги зря.
Антон берется за спинку кресла и поворачивается к Фело:
– Какого черта ты смотришь порно? Сколько тебе – тринадцать?
Фело складывает руки на груди:
– А тебе? Восемнадцать?
– Нет! Мне двадцать пять.
– А-а, – Фело меряет его взглядом и смущенно опускает руки. – А ведешь себя так, будто меньше.
Антон потирает глаз.
– Ладно уж, сделаю все возможное, чтобы не принять это за оскорбление. В
– Ненавижу школу. – Фело наклоняется к экрану и щурится, вглядываясь в запись. Она увеличена, частично размыта, из нее вырезаны почти все кадры с оружейной лавкой и оставлена только Пятьдесят Седьмая. – А, нет, забей, это не резня. Я сам виноват. Насмотрелся той записи, вот и ошибся. Показалась знакомой.
Он отступает, потом на удивление безупречно повторяет прием Пятьдесят Седьмой с мечом – в точности, вплоть до короткого рывка локтем, прежде чем уклониться от первого выплеска воображаемой крови. Антон потрясенно моргает, но внимание Фело уже переключилось на что-то другое, и он спешит прочь, огибая столы.
