Вайжэ бросается вперед и хватает левой рукой Августа за воротник. Подтаскивает к себе, на губах пузырится слюна. Другой кулак уже занесен и готов двигаться по траектории с конечной точкой на челюсти Августа, но вдруг замирает, словно натолкнувшись на невидимый барьер. Это выглядит почти комично.
– Ваше высочество… – поспешно бормочет Вайжэ. А, заметил-таки глаза. – Я так виноват.
– О, это ни к чему, – отмахивается Август. – Ведь это же я тебя спровоцировал. – Он высвобождается из захвата, Вайжэ сразу убирает обе руки. Август встает, задумчиво и рассеянно поджав губы. – Не забудь завтра обстоятельно и своевременно доложить о своем дежурстве.
По пути из бара он чувствует, как Вайжэ смотрит ему вслед. Едва узнав Августа, стражник замкнулся, так что продолжать расспросы было бесполезно. И все-таки почему реакция на вопросы о стене оказалась настолько бурной? Обычно Вайжэ не склонен к насилию. Он уравновешенный и спокойный, каким и полагается быть всем дворцовым стражникам, отобранным для выполнения ответственных заданий.
За порогом Август делает паузу, оглядывается через плечо. Смотрит, как закрывается последняя дверь. Поднимает глаза ко второму этажу, где пульсирует жизнью какой-то клуб, к третьему, на котором, судя по шуму, находится прачечная-автомат, к четвертому, где на полную мощность работает некая лапшичная.
Пока что он ничего не выяснил. Но у него начинают появляться подозрения.
Дым танцует над губами Каллы, вылетая из них серыми колечками, и эти идеальные фигуры постепенно растворяются в воздухе, а на пол кухни сыплется пепел. Под ногами валяются уже три окурка, искры жгут кафель. Калла сидит на столе, поставив одну ногу в грязном ботинке на стул, а другой болтая в воздухе.
Дверь открывается. Войдя в квартиру, Антон, похоже, ничуть не удивляется гостье. Разумеется, она может лишь предполагать, что это Антон, одетый как какой-нибудь референт члена Совета, с уложенными гелем волосами и шикарными запонками, поблескивающими в приглушенном свете.
Калла постукивает по сигарете. На полу прибавляется упавшего пепла, и она задается вопросом, заметит Антон или нет. И разозлится ли или же ему все равно, что в квартире стало еще грязнее.
– Где ты был? – спрашивает Калла.
Антон вскидывает бровь. Он идет медленно, вяло, словно ему едва хватает сил даже на то, чтобы продержаться в вертикальном положении лишнюю секунду. Но глаза выдают его. Взгляд этих непроглядно-черных глаз насторожен и расчетлив, он свидетельствует о предельной собранности.
– Я теперь что, отчитываюсь перед тобой, Пятьдесят Седьмая? – спрашивает Антон.
– А ты что, отчитываешься хоть перед кем-то?
Если он успел сменить тело с тех пор, как они виделись в прошлый раз, значит, был где-то на людях. И что делал? С кем встречался? Выбрал новое лицо, чтобы его не узнали или прежнее ему просто наскучило? От внезапного стремления узнать, что у него на уме, у Каллы так и чешутся руки; если он не ответит сам, она вспорет ему грудь и вырвет оттуда ответ.
Антон останавливается перед столом.
– Я не в настроении воевать с тобой.
– Воевать со мной? – эхом повторяет Калла. Дерзкий смех так и подкатывает к горлу. Она сдерживается исключительно усилием воли. – О, прошу меня простить, что нарушила твои планы.
Антон с громким хлопком припечатывает ладони к столу по обе стороны от Каллы. Этот внезапный жест ее не пугает. Недовольным взглядом Калла скользит по его костюму, сшитому из такой тонкой и гладкой ткани, что она отчетливо видит, где он спрятал свои ножи-полумесяцы.
– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Антон.
– Ты не слышал объявление? – в свою очередь спрашивает она. – Игры ускоряются. Пинговать игроков будут в любое время как попало. Браслет может сработать в любую секунду, и тогда твоя квартира станет такой же небезопасной, как моя.
Судя по выражению лица Антона, этого он не знал. Калла смотрит, как он моргает раз, другой…
– И ты все равно явилась сюда?
– А где еще мне следовало тебя искать?
На это Антон не отвечает. Калла поджимает губы. Они лишь засыпают один другого вопросами, и ни один не дает ответов.
В ней вспыхивает острое недовольство.
– Мог бы просто взять и сказать прямо. – Стряхивая сигаретный пепел на скатерть, она может точно указать момент, когда переходит границы. – Если с нас хватит, мы расторгаем альянс.
Антон выхватывает сигарету из ее пальцев. Калла ждет, что он отшвырнет ее. Вместо этого он затягивается, потом выпускает дым прямо ей в лицо. В мгновение ока рука Каллы вцепляется ему в шею, пальцы на горле готовы сжаться. Но пальцы она не сжимает – пока что. Она ждет, чтобы Антон полез в драку, тут-то она и осыплет его градом обвинений, хотя и понимает, что на самом деле ей хочется отругать не кого-нибудь, а саму себя. Просто она привыкла, что Антон Макуса рядом. Разве не поэтому она встревожилась, не сумев найти его в опасную минуту? Незаметно для себя она начала рассчитывать на него. Может, ей и не нужно его присутствие рядом, но этого присутствия она
