– Уже нигде. Чтобы получить право присутствовать здесь, девушки должны показать грудь, а парни – бицепс. Или… – брюнетка пьяненько рассмеялась.
– Что за бред?! – я тихо выругался.
– Не хочешь подчиняться?! Тогда мне придется позвать ребят, и они вышвырнут тебя отсюда! – заявила, тыкая в меня ногтем, покрытым черным лаком.
– Зови, – улыбнулся, хитро подмигивая.
– Ну, смотри… Ты сам напросился… – покачиваясь, она с трудом побрела в сторону большой черной палатки, а я, воспользовавшись минутной заминкой, как ни в чем не бывало прошел вперед, растворяясь в толпе татуированных мужчин и женщин, и, чем дальше я брел, тем сильнее закручивалась тугая спираль тревоги в груди.
Миновав конкурс с говорящим названием «сосиска» (проезжая на байке под подвешенной сосиской, нужно откусить как можно больше), я остановился, крепко сцепив кулаки. Казалось, пьяные разнузданные люди были повсюду. Кто-то соревновался в стрельбе, кто-то участвовал в конкурсе жженой резины, кто-то просто дрыгался под выступление неизвестной группы, рвавшей глотки на небольшой импровизированной сцене.
Понятия не имел, как разыскать Алису в этом хаосе.
Внезапно внимание привлекла компания из нескольких парней: один тащил на руках девушку с длинными белоснежными волосами.
– Отпустите её! – поспешил вперед, перегораживая им путь.
– Эй, не видишь, куда прешь?! – оскалился центровой, вскинув кулаки.
– Я сказал, отпу… – осекся, стоило блондинке поднять голову, пытаясь сфокусировать на мне остекленевший взгляд.
– Тысяча извинений, – процедил, отступая.
– Это моя подружка. А ты чего подумал?! – хмыкнул сутулый бородатый детина, шлепнув невменяемую девицу по заднице.
Спустя полчаса безрезультатных поисков я практически отчаялся. Может, Даша неправильно все поняла? Или они передумали ехать? До последнего в голове не укладывалось, что Макс мог привезти
А потом… Меня словно ударили гаечным ключом по голове, так что перед глазами запрыгали солнечные зайчики. Они сидели среди немногочисленных парочек за столиком в шатре фудкорта. Вернее, Макс расположился на дешевом пластиковом стуле, а Алиса – у него на коленях, утопая пальцам в волосах моего двоюродного брата.
Я поморщился, ощутив сладковатый привкус крови во рту. Прямо как в ту ночь, так же закусил губу, чтобы не орать. Не сводя взгляда с голубков, попятился в тень, тихо посмеиваясь.
Прокручивал в голове десятки сценариев один мрачнее другого, но никак не мог предположить, что они будут мирно ворковать на пластиковом стуле посреди придорожного кафе.
Полагал, что мне уже давно на неё плевать, а воронка тугих болезненных чувств при виде Светловой лишь остаточные реакции, однако это зрелище морально меня раздавило, швырнув черствое сердце о ребра. В груди что-то щелкнуло: стало так больно, будто меня изрешетило обоймой пуль.
Вернувшись в машину, я сел за руль и вдруг почувствовал, что не в состоянии управлять автомобилем. Руки не слушались, ноги гудели, горло саднило, будто в глотку залили ледокаина. Прикрыв глаза, я перенесся на три года назад…
* * *
– Почему у меня снова такое впечатление, будто мы от всех прячемся?! – поинтересовался, когда Алиса вышла ко мне из кустов, замирая в нерешительности.
Я вновь прогулял школу. Планировал встретить её после уроков, но Светлова настояла, чтобы мы увиделись в парке.
– Ну, Яр… – она ласково улыбнулась, и у меня перехватило дыхание.
В темно-синей школьной форме, с развевающейся на ветру лентой в блестящих светлых волосах она затмила собой всех. Я даже немного злился на себя: вместо того чтобы высказать накопившиеся претензии, еле-еле сдерживал разыгравшиеся гормоны. Не хватало только наброситься на одноклассницу прямо на этой лавке…
– Я думал, ты с ним порвала… – произнес, стараясь, чтобы голос звучал сурово.
– Не волнуйся.
Алиса плюхнулась рядом и провела ладонью по моей колючей щеке, тем самым окончательно пристрелив остатки моего самообладания.
– А вот тебе следует волноваться… – ухмыльнулся, утягивая блондинку на колени.
Я взял ее лицо в ладони и долго смотрел в глаза. Алиса густо покраснела, но взгляда не отвела. Мы словно одно целое. Дополняли друг друга. Я как ненормальный тянулся к этой девчонке, впервые после смерти матери чувствуя, что живу… Будто внутренний выключатель сработал. Щелк! И жизнь из серой приобрела самые радужные оттенки.
Впереди ждала непростая задача – признаться ей во всем. Завтра. Я обязательно обнажу перед ней сердце уже завтра, а пока всего лишь сижу с вывернутой наизнанку душой.
Внезапно ее теплые губы коснулись моих, и неразбавленный кайф заструился по венам. Нас обоих накрыло. Вместе с поцелуями на лица упали первые холодные капли дождя, но им не удалось остудить исходящий от кожи жар. Тело пылало так, будто мы сидим на раскалённой печи.
– Поехали ко мне?! – гладил ее голову и плечи, повторяя, как заведённый. – Поехали?! Ну, поехали?!
– Я-р-р…
