Аккуратное вычерчивание пересекающихся линий и дальнейшее их раскрашивание меня немного успокаивает. И помогает абстрагироваться от сумбурных, навязчивых и совершенно не нужных мыслей. А всему виной один человечек. Прошло уже несколько дней, а я всё перебираю в голове события того вечера.
Всё-таки легче, когда с парнем сохраняешь определенную дистанцию. Можно что угодно думать, фантазировать. Можно как угодно шутить, прикалываться. Но как только позволяешь чему-то произойти… Взаправду. Как только на всякие представления и думки накладываются реальные ощущения и эмоции… Становится сложнее.
Я — живой человек. Я — девочка, в конце концов. Которая любит, когда всё красиво и романтично. Может потому, что в моей обычной жизни так мало красоты и романтики. А тогда и обстановка располагала. Конечно, мне хотелось. Конечно, мне понравилось. И если учитывать, что всё это происходило со мной и с симпатичным мальчиком (ну не могу я отрицать, что Артём, мать его, Сокович, симпатичный), то можно смело этот эпизод, как слайд, отправлять пылиться на полочку памяти, чтоб потом в старости пересматривать.
Вот даже сейчас, витаю в облаках, дура, и вспоминаю. Зачем-то. Как он прошептал в обольстительной манере: «Гордеева, что ты так вкусно пахнешь, а?» А я ему съязвила: «Извини, не могу тебе сказать то же самое». И он ещё в ответ так заразительно рассмеялся. Конечно, я соврала. От него пахло просто бомбически. Как и тогда, на мосту. Я этот запах даже словами объяснить не могу. Что-то такое глубокое, мужественное, притягательное и успокаивающее. А в комбинации с пьянящими поцелуями всё это приводило меня к неутешительному выводу: мой мозг начинал возбуждаться. Наверное, первый раз в жизни. У меня не такой большой опыт в поцелуях. Пальцев одной руки хватит, чтобы припомнить, кого я удостоила такой чести. Но могу с уверенностью сказать:
Я ведь сказала ему тогда, чтобы не спешил. А сама, нежась в моменте, совсем позабыла про свои внутренние пунктики и стопы, когда его поцелуи переместились на мою шею, а мои руки пробрались под его одежду. Да, мне захотелось его потрогать. Там.
Закрываю ладонями глаза. Выдыхаю, как будто выпускаю воздух из воздушного шарика.
На соседний свободный стул, накрывая меня ванильным ароматом своих духов, плюхается Маша с телефоном в руках. Её нижнее бельё снова как бы невзначай выглядывает из-под выреза трикотажного платья.
— Давай, отвечай, — Маша требовательно смотрит на экран, одновременно смахивая со стола несуществующие крошки.
— Кому это ты там? — отрываюсь на секунду от своего занятия. Беру красную ручку и начинаю заполнять цветом один из элементов орнамента.
— Соковичу, — отвечают мне как само собой разумеющееся.
— Тебя случайно бешеная собака по пути в универ не кусала?
— С чего ты это взяла?
— А ты не знала, что добровольная переписка с беляшиком — это побочка собачьего укуса? Тебе бы укольчики в живот проколоть.
— А я не с Тимуром переписываюсь. С Артёмом.
Плотная красная штриховка от шариковой ручки останавливается на полпути.
— С Артёмом? — переспрашиваю, вглядываясь в Машины наивные, широко распахнутые глаза.
— Да. Он такой классный, — воодушевленно произносит. — Мы же с ним в кино ходили. Я не рассказывала?
— Нет, — медленно выпускаю ручку из пальцев.
— Он меня поцеловал, прикинь, — мечтательно подпирает рукой своё кукольное лицо.
— Он тааак целуется, — продолжает делиться со мной яркими моментами своей личной жизни.
Маша продолжает что-то там верещать, жестикулировать. А у меня в этот момент белый шум включается, блокируя бесполезные, исходящие от неё звуки.
— На что ходили? — задаю вопрос чисто из вежливости.
— Да муть какая-то. Если честно, нам было, чем заняться на последнем ряду. И это не просмотр фильма, — хихикает, многозначительно улыбаясь.
— А когда вы были в кино? — пытаюсь сопоставить кое-какие факты.
Маша совершенно не замечает моей настороженности, принимая её за искреннюю заинтересованность.
— Во вторник, — продолжает что-то писать в телефоне.
_____
-
_____
