— Да, конечно, — я люблю такие уютные посиделки с мамой. Даже если иногда их кое-кто за стенкой портит. — Ничего, что я тебя одну оставляю?
— Ты про отца? Не переживай. Он уже проорался. Я его сегодня вряд ли увижу и услышу. А с утра мне на работу. Так что иди, веселись. И ни о чём не думай.
— Ты так и не скажешь, кто тебе цветы подарил? — перевожу тему. Ведь этот вопрос мучает меня уже несколько дней.
— Ой, да там несерьёзно, — смущается, заправляя волосы за ухо только что вымытыми от фарша пальцами. А я давно не видела на лице мамы таких тёплых, искренних эмоций. — Один командировочный. Как у нас в гостинице останавливается, так дифирамбы мне поёт.
— Холостой?
— По паспорту разведён.
— Надо брать.
— У него таких как я, наверное, в каждом городе…
— А, может, нет? И у него к тебе настоящие чувства.
— Я уже в таком возрасте, что ни в какие чувства не верю.
— Но почувствовать себя женщиной в любом возрасте приятно. Не так ли?
— Приятно-то оно, приятно. Только женщиной я себя ощущаю пока на словах. А хотелось бы в действии. Потому что сила мужчины в его поступках. Мне тоже один сказки сочинял, — кивает в сторону. — И ты знаешь, к чему это привело. Но за одно могу сказать ему "спасибо", что у меня есть ты, — подмигивает.
— Встретила бы ты другого «сказочника», была бы другая я. С другим лицом и набором хромосом. И не с таким скверным характером.
— А мне другой не надо, — целует меня в нос. — Поужинаешь?
Артём присылает сообщение, что через десять минут будет около моего дома.
— Нет, убегаю, — в ответку чмокаю маму в щёку.
Одеваюсь в прихожей. Проверяю содержимое моей сумки. Всё ли взяла? Самое главное: лекции и учебник по философии на месте. А остальное, если что-то забуду, не смертельно. Вовремя вспоминаю про зубную щётку. Её Артём мне вряд ли предоставит.
Выхожу из квартиры. На лестничной площадке от моего появления загорается свет. И я внутренне загораюсь. Странно. Нет какого-то мандража, сомнений. Я доверяю Артёму. А ведь никто не знает, что я еду к нему. Даже Дина. Просто мне захотелось чистого разума, не забитого инструкциями и наставлениями подруги: что нужно говорить и что делать в таком деликатном случае. Знаю, Дина пожелала бы мне только хорошего и переживала бы за меня, как за себя. Но… Не хочу лишних мыслей и лишних голосов в своей голове. Буду действовать так, как буду чувствовать. А если не буду чувствовать, то и действий никаких не будет. Всё просто.
В лифте уже не обращаю внимания на пестроту и банальность рекламных объявлений. Перебираю пальцами ремешок от сумки. И почему-то думаю о том, что первым делом надо будет выключить телефон, чтобы нам никто в этот раз не помешал.
И следом другая нелогичная мысль: а что, если у Артёма, действительно, есть коллекция женских трусиков? Тогда я собственными руками натяну каждые из них на его оттопыренные уши. Ибо нефига.
Прекращаю размышлять, как только за моей спиной захлопываются створки лифта. Нажимаю кнопку домофона и толкаю тяжёлую подъездную дверь на улицу. Меня уже ждут. Приветливо сверкают фарами. Как будто я могу мимо пройти. Нет, сегодня я сяду именно в эту машину. И уеду именно с этим человеком.
Первое, с чем я сталкиваюсь, залезая в салон, это закрывающий лицо Артема чёрный воздушный шарик. И надпись на нём: «Не держи зла, держи шарик».
— Что это значит? — улыбаясь, произношу вместо приветствия. Забирая из рук Артёма такой милый презент.
— Это значит: «Держи шарик», — заводит двигатель. — Там были с другими надписями, типа: «Вечно молодой, вечно пьяный», «Живи, как прёт, а остальное не Еб*т». Так что выбрал для тебя самую нейтральную формулировку.
— А там, это где? В магазине?
— Нет. Я снимал день рождения одного блогера. Известного, видимо, в узких кругах самого блогера. Вот стырил для тебя оттуда шарик, — выезжая с второстепенной дороги на главную, ждёт проезжающие мимо нас автомобили. — Как говорят: «С работы унеси хоть гвоздь. Ты здесь начальник, а не гость», — поворачивает направо, придерживая руль только левой рукой. — На самом деле, я первый раз что-то тырю с работы. Так что, считай, ты меня подстрекла на преступление.
— Я буду всё отрицать. Скажу, что вообще с тобой не знакома, — со скрипом сжимаю шарик в руках, сдерживая улыбку.
— Вот так, да? То есть не быть нам с тобой, как Бонни и Клайд?
— Я лучше займусь с тобой тем, что не карается законом.
— Тут соглашусь. Тут я только «за». Руки, ногами, и кое-чем ещё.
