Останавливая машину около моего дома, Артём провожает меня до подъезда. И я жду от него каких-то слов или действий. Не может этот вечер закончиться недосказанностью, ведь явно в настроении Артёма что-то изменилось.
— Ты знаешь Диму? — наконец задаёт мучающий, по всей видимости, его вопрос.
— Диму я не знаю. А вот с Дмитрием косвенно знакома.
— Насколько косвенно?
— Настолько, что я не придаю этому никакого значения.
— А где вы с ним познакомились?
— В клубе… — не успеваю договорить. И вот тут очень вовремя открывается дверь подъезда. Из которого лёгкой джазовой походкой «выплывает» тело.
И не нужно обладать сверхспособностями, чтобы понять, чему посвящён этот вечерний променад. Запах, исходящий от отца, подтверждает мои догадки. Меня тут же охватывает чувство неловкости, постепенно переходящее в стыд. А это отец ещё рта не открыл.
— О, Лилька, — как накаркала, открывает. — Ты разве не дома? — фокусирует на мне рассеянный взгляд.
— Я гуляла, — даже дерзить ему не хочется. Настолько он жалок сейчас.
Небритый. Осунувшийся. Пожёванный какой-то. С утра, когда я столкнулась с ним на кухне, опаздывая на пары, он был ещё на человека похож. А сейчас… В глаза бросается сильный контраст с подтянутым, одетым с иголочки, пышащим харизмой альфа-самца Дмитрием Соковичем, который встретился нам ранее. А ведь они плюс-минус ровесники.
Остатки моего возвышенного состояния, в котором я пребывала в течение этого вечера, мгновенно испаряются. Тоже начинаю ощущать себя жалкой. Моральная усталость давит на плечи. И в поисках физической опоры прислоняюсь спиной к кирпичной стене. Хочется мысленно стечь по ней куда-то под фундамент.
— Иди домой, уроки учи. А не по улицам шляйся, — накидывая на меня свои претензии и наставления, включает режим заботливого папочки.
— Какие уроки? Я уже в универе учусь, проспись, — отзываюсь безэмоционально.
— Так вот займись учёбой. А то будешь, как мать, чёрт знает чем заниматься, ночами где-то пропадать, а потом с цветами домой заваливаться. Ведёт себя как шалава. Ни стыда не совести.
Меня моментально прошибает раздражение и злость:
— Ты охренел вообще? Последние проспиртованные мозги в унитаз, что ли, слил?
— А ты не вякай, вякалка ещё не выросла.
— В таком тоне разговаривать о Лиле и её маме лучше не стоит, — раздаётся за спиной отца спокойный, излучающий абсолютную уверенность голос Артёма.
— А ты кто такой? — отец обращает на него внимание. Осматривает скептически с ног до головы.
— Я. Лилин. Друг, — Артём обозначает границы. И от того, что он вмешивается в наш с отцом неприятный диалог, мне почему-то становится морально легче. Так как половину отцовского негатива он забирает себе.
— Ааа, защитничек, — отец сплёвывает в сторону. — Если бы не торопился, я бы и с тобой провел воспитательную беседу.
— Я в ваших уроках жизни не нуждаюсь. Но вот вам могу дать совет: поторопиться, пока пивнуха на улице Вишневского ещё открыта.
— Борзый что ли? Знаю я вас таких… Не лезь в чужие дела, понял? За такое можно и получить. Я до армии боксом занимался, почти до кмс дошёл.
— Я учту. А вам информация к размышлению: пивнуха и травмпункт находятся на одной улице. Так что подумайте хорошенько и сделайте правильный выбор. От ваших дальнейших действий будет зависеть, где вы окажитесь в ближайшие минут пятнадцать.
Кажется, отец смог осилить сложносочинённый посыл Артёма, так как возражать ему, на удивление, не стал.
— Мы ещё поговорим, — бросает мне через плечо после недолгой паузы. Пошатываясь, спускается по порогам.
Наблюдая за удаляющейся спиной отца, меня как лавиной снова накрывает стыд.
— Артём, извини. Дай мне минуту, — пытаюсь объяснить своё поведение. Так как в следующую секунду я отворачиваюсь к стене.
Опускаю голову. Тру руками лицо. Кусаю губы и задерживаю дыхание в попытках протолкнуть глубже застывший в горле комок. Провожу пальцем по прохладной кирпичной кладке. Взгляд цепляется за надпись, точнее рисунок. Половина сердца и буквы: «ЛЮБ», уходящие за угол стены. На другой половине сердечного послания кто-то затер буквы «ОВЬ» в продолжение слова «Любовь» и написал: «БЛЯ».
Вздрагиваю от неожиданного прикосновения рук Артёма к моим плечам.
— Лиль, — снова звучит его, вселяющий спокойствие и уверенность голос. — Забей.
— На что? — застываю и опять не дышу.
— На то, что ты сейчас гоняешь в своей голове. По поводу отца и не только.
Скованная нерешительностью, разворачиваюсь к Артёму лицом:
— Мне сейчас так…
— Ладно, — всё-таки глотаю ком, сдавливающий моё дыхание.
