Включаю свет и на кухне. Ещё попытка. По свету вроде ничего. Всё равно в домашних условиях при отсутствии естественного освещения лучше уже не получится. Блик от вспышки скрывает моё лицо. Это хорошо. Я доверяю Артёму, но лишняя конфиденциальность в таких снимках мне не повредит. Обрезаю ненужные детали в виде обоев и предметов интерьера, попавших в кадр. Перевожу в черно-белый цвет. Артём как-то говорил мне, что чб фото самые крутые. Тут я с ним согласна.
Испытывая какое-то трепетное волнение, прикрепляю фото к сообщению: «Зачем представлять, если можно увидеть своими глазами?». Отправляю.
Ожидаемый сигнал оповещения пронзает меня насквозь своей неожиданностью. Медлю узнать реакцию Артёма на мою откровенность. Потираю нервно ладони. До меня доходит, что до сих пор стою в прихожей посреди ночи с голыми ногами. Надеваю джинсы.
Можно задавать себе десятки вопросов, рисуя в голове самые разнообразные сценарии. А можно выдохнуть и посмотреть ответ. Что мне и нужно сделать.
Открываю. Аудиосообщение. Включаю.
«Гордеева, я тебя обожаю».
Что-то внутри содрогается. Тело обмякает. Мысли сплетаются.
Слушаю сообщение раза три подряд. Прислоняюсь спиной к стене. Телефон зажат в руке. Смотрю на экран. Тыкаю пальцем на аватарку Артёма, увеличивая её для просмотра. Всматриваюсь в его черты лица. Глаза. Губы. Скулы. Уши. Какая-то природная наркота.
В тишине прихожей снова раздаётся: «Гордеева, я тебя обожаю».
Выключаю телефон и с порхающими в голове бабочками иду отправляться ко сну.
— Гордеева, смотрю, ты неплохо устроилась. И телохранителем обзавелась и личным водителем.
— Сокович, отъявись от меня, — вот угораздило же встретить беляшика на крыльце института после окончания пар. Да ещё в тот момент, когда машина Артёма ждёт неподалёку.
Артём вернулся со съёмок и предложил вместе пообедать. В связи с этим у меня было прекрасное настроение, пока его брат не начал гавкать, привлекая к себе внимание и забивая мою голову ненужными мыслями.
— Думаешь, Артёмка весь такой из себя правильный мальчик? Он — Сокович. И этим всё сказано. Спроси у него, почему он перестал со мной общаться примерно в то время, когда он окончил школу?
— На его месте я общение с тобой больше бы и не возобновляла.
— Мы же братья. Эту связь не так просто разорвать, — прикуривает сигарету. — Не смотря на то, что внешне он изменился, Артёмка всё такой же закомплексованный и обиженный на весь мир мальчик, обречённый вечно оставаться на вторых ролях.
— Какую чушь ты несёшь, — качаю головой, спускаясь по лестнице.
— Он решил поиграть в мстителя, — голос Тимура раздаётся рядом со мной, — не без твоей помощи, своими благородными действиями он пытается меня задеть.
— А не слишком ли много значимости твоей персоне?
— Так ты спроси всё-таки, почему он тогда, несколько лет назад перестал со мной общаться. Спроси, спроси, не стесняйся, — Тимур отстаёт, напоминая о себе лишь запахом сигарет, доносящимся до меня из-за ветра.
— Что он тебе втирал? — Артём с подозрением произносит вместо приветствия, когда я усаживаюсь в салон.
— Настоятельно рекомендовал спросить тебя, почему ты прекратил общение с ним, когда окончил школу.
Артём мгновенно напрягается. Отворачивается. Сжимает руль руками:
— Ты реально хочешь это знать?
— Не знаю. Но если это какая-то тайна, то ок.
Какое-то время молчим.
— Да нет никакой тайны, — Артём шумно выдыхает, разворачиваясь в мою сторону. — Он переспал с моей девушкой...
Лиля.
Не знаю, как реагировать на эту информацию. Я, конечно, предполагала, что беляшик — гнилой человек, страдающий хроническим мудаизмом. Но чтоб настолько…
— Или моя девушка с Тимуром переспала… Без разницы. В этом процессе участвовали двое: он и она, — Артём замолкает. — Но это было относительно давно и неправда, — заводит двигатель, и мы выезжаем с территории университета.
Чтобы как-то снизить градус напряжения, предлагаю Артёму пообедать не в кафе, а у меня дома. Всё равно отец на работе. А у мамы сегодня день красоты — стрижка и маникюр.
— Это были те твои самые страдальческие отношения? — аккуратно возобновляю разговор, когда мы с Артёмом, сидя на моей кухне, молча покончили с обедом и перешли на чай.
— Да, я был толстый, молодой, глупый и наивный. Выстроил для себя какой-то «мармеладный дом», в котором, как мне казалось, были чувства, верность и доверие. Хрен там.
— А она… твоя девушка, как-то объяснила свой поступок?
— Ты про измену?
— Ну да. Ещё и с твоим братом. На нём свет клином сошёлся что ли?
