— Смотри-ка, сама почти оклемалась, — надтреснутый голос Бени разрушил хрупкую тишину. — Эдак тебя и к Стасу не придётся волочь. Идём, Фармагеддона ещё исхитриться застать в аптеке надо.
Мне пришлось ощутимо тряхнуть головой, чтобы прийти в себя после моего внезапного просветления (зачёркнуто) прихода. В аптеку, наверное, стоило всё-таки зайти. Хоть я и чувствовала себя уже лучше. Да и хвост у Бени великолепным образом испарился сам. Но обновить увлажняющие капли для глаз было надо — перед компьютером все равны, и преподаватели, и студенты, кем бы они ни были. Поэтому я покорно пошла за своим цокающим провожатым.
Аптека обнаружилась действительно рядом. На первом этаже в середине дома. Колокольчик на двери истерично звякнул. Мы вошли. За прилавком у дальней стены чем-то увлечённо был занят мужчина в длинном фартуке и шейном платке под рубашкой.
— Игорёша, новенькую привёл, — сухо по-деловому сообщил Беня.
Признаюсь честно, внутри меня дрогнули остатки здравого смысла и нервы: два совершенно незнакомый мужика, не по аптечному мрачное помещение, и я среди них В общем, я чувствовала себя здесь невероятно лишней.
— Я, наверное, пойду.
Мужчина оторвался от рассыпанных на столе реактивов (зачёркнуто) какой-то травы и посмотрел на нас взглядом «Кто здесь?».
— Беня! — рявкнул мужик в шейном платке и монокле. — Сколько раз говорить, сгинь! От тебя все зелья раньше времени вызревают, — он раздражённо содрал с себя галстук и ослабил ворот идеально выглаженной рубашки. — Как я теперь готовность определю⁈ Три месяца работы!
Нет ничего глупее, чем соваться под горячую руку. Я лучше в другой раз зайду. Точнее, мне и вовсе здесь нечего делать.
— Сстоять!
Я неверяще оглянулась. Это он мне?
— Это тебе, — аптекарь безапелляционно выставил на стол бутыль с тёмно-коричневой жидкостью. — Бутылку потом занесёшь.
Колокольчик на двери звякнул опять. Я подумала, что это сбежал Беня. Но нет. Это оказался мой недавний знакомый.
— Смотрю, нос ты уже залечил, — подгребая бутыль с коричневой жижей внутри, поздоровалась я, намекая всем окружающим, что я тут не одна, и вообще с этим вот чахлым коммандос на короткой ноге.
— А ты, смотрю, бессмертная, — мрачно бросил мужчина в ответ, осматривая помещение цепким взглядом. Он ловко выхватил у меня бутылку, от которой пахло так вкусно, что выделялась слюна, и скомандовал: — Пошли отсюда.
Коммандос крепко взял меня свободной рукой за запястье, словно делал это всю жизнь, и буквально потащил к двери.
Аптекарь, опять уткнувшийся носом в траву, крикнул нам вслед:
— Три капли на табу… тьфу, на стакан! Три раза в день. Больше не стОит.
— Интересно, он собирался тебя предупреждать? — едко заметил мой конвоир. И сам себе ответил: — Уверен, что нет. Зачем к чернокнижнику пошла? Может и надо тебя разок напоить его зельем, чтоб соображать начала. Что это вообще… — он принюхался к бутылке, и хорошенько её встряхнул.
— Ты что, орёшь на меня? — руку выдернуть получилось только со второго раза. — Я даже имени твоего не знаю. И я была с Беней!
— Ещё и козла притащила. Валентина, как знала, просила присмотреть. Ты три дня дома сидела! Вот и сидела бы дальше! Куда тебя понесло?
— Ты тоже в курсе? Ощущение, что за мной присматривает весь дом…
— Козёл не в счёт, он просто разговор слышал. С чем он к тебе приходил? Помочь с Агой уговаривал? — прямо-таки допрашивал меня коммандос. — Вечно лезет во всё.
— А разговор этот, должно быть, у тебя с подружкой был… — намекнула я на его здоровенного приятеля с разодранными руками. — Что ж ты сегодня без неё? Даже посплетничать не с кем…
Раздражение из меня просто-таки лезло само. Что слегка, буквально чуть-чуть озадачивало. Обсуждали они меня, да ещё так, что их похоже слышали все, кому этого хотелось…
— Какой подружкой?
— Ну этой, — я покрутила ладонью над головой, изображая буйные кудри и залепленные пластырем полосы на руках.
— Серёга? Ладышев что ли? — нахмурился коммандос, отобравший у меня бутылку с неизвестной жидкостью и приставленный ко мне бабушкой.
— У тебя есть подружки ещё? — спросила мрачно.
— Так куда тебя понесло? — отмахнулся от меня, как от мухи.
Это как вот вообще понимать? Пришёл. Отобрал лечебную жижу. Знает, сколько дней я дома сижу…
— Вообще не твоё дело, — говоря по правде, в этот момент я не знала, вспылить окончательно или умилиться, тем, что кого-то заботит, как я тут в одиночестве поживаю… — Я тебя, считай, первый раз в жизни вижу и даже имени твоего не знаю, чтобы…
— Третий, — серьёзно заметил мужик, подталкивающий меня в сторону моего подъезда.
— серьёзно заметил мужик, подталкивая меня в сторону моего подъезда.
— Что «третий»?
— Видишь меня третий раз уже! Считай, почти родственники.
Я пробормотала: «Да упаси Боже», и вырвалась из его рук во второй раз.
— В отличие от тебя, Беня меня за руки не хватает! — Коммандос на это буркнул что-то вроде: «Копыта бережёт», но я отмахнулась: — Я есть иду вообще-то, а то от голода хвосты мерещатся. Не козлиные, прошу заметить!
