Некоторое время спустя мне все же удаётся задремать, но меня будит аппетитный запах, доносящийся из кухни. В животе урчит от голода и я, поднявшись с кровати, бреду на кухню.
Арабелль стоит у прилавка, намазывая майонез на хлеб. Взглянув на меня, она улыбается.
— Я подумала, что вы захотите сэндвич.
Прислонившись к стойке, молчу.
Почему она такая милая со мной? Почему не бежит без оглядки?
В животе вновь урчит и Арабелль искоса смотрит на меня.
— Голодны?
Я молчу, но чувствую, как губы сами по себе расплываются в улыбке. Я пытаюсь подавить ее, но не могу. В растерянности смотрю на Арабелль. Она заканчивает укладывать ломтики ветчины и сыра на хлеб и, улыбнувшись, протягивает мне тарелку.
— Наслаждайтесь.
И я наслаждаюсь. Вот в чем проблема!
Нахмурившись, хватаю тарелку с сэндвичами и скрываюсь в столовой.
Боже, кажется, я действительно попал в беду.
***
Арабелль
Мне показалось, что я заметила улыбку на лице Таддеуса, но за долю секунды мужчина вновь стал раздражительным и, выхватив из моих рук тарелку, скрылся в столовой. Пообедав, он, не сказав мне ни слова, поднялся в свою комнату.
А я, вздохнув, продолжила уборку.
Незаметно наступил вечер.
Так и не увидев Таддеуса, возвращаюсь домой.
На парковке околачивается Гевин. Только его мне сейчас и не хватает! И я, припарковав машину на улице, незаметно прохожу в свою квартиру.
***
На следующее утро, когда Таддеус впускает меня в дом, я беглым взглядом осматриваю его. Новых травм, слава богу, нет.
— С чего мне сегодня начать? — спрашиваю я.
— С музыкальной комнаты, — отвечает он, указывая в конец коридора.
Таддеус возвращается к своему креслу и, плюхнувшись в него, закрывает глаза.
Что ж, пора приступать к работе.
Прохожу по коридору и оказываюсь в прекрасной комнате с детским роялем. На вид он старый, как и другая мебель в доме, но дерево отполировано настолько, что я вижу в нем свое отражение. Два старинных дивана и такой же стул стоят у стены. Наверное, для слушателей.
Рояль стоит на ковре, но деревянный пол вокруг покрыт пылью. Взмахнув метлой, я запускаю в воздух хлопья пыли, но полчаса спустя успешно с ними расправляюсь. Вытираю грязь с маленького столика и ламп. Смахиваю осевшие пылинки с рояля.
Вот теперь комната готова.
Перехожу в соседнюю комнату, которая оказывается бальным залом.
Мебели в зале нет, но комната выглядит потрясающе. С потолка свисает огромная люстра. Витражные окна пропускают мягкий свет, а пол украшен резной деревянной инкрустацией.
Весь вид портит вездесущая пыль, и я безжалостно с ней расправляюсь.
Закончив, возвращаюсь в гостиную за новым заданием, но Таддеуса в кресле нет. Наверное, он наверху, в своей спальне.
Решив не беспокоить его, вхожу в библиотеку и начинаю вытирать пыль с книжных полок, но ее меньше не становится. Тогда я снимаю книги с полки, и влажной тряпкой смахиваю пыль и с них.
Я успеваю прибрать только несколько полок, когда в дверях появляется Таддеус. Скрестив руки на груди, он хмуро смотрит на меня.
— Знаю, что вы не велели мне здесь убираться, но… просто я ненавижу смотреть, как книги лежат в пыли.
Взгляд Таддеуса смягчается.
— Все в порядке, — он окидывает взглядом комнату. — Ты права. Здесь было пыльно.
Он подходит к полке и вытаскивает книгу. На его лице отражается благоговение, которого я раньше не видела.
— Вы любите читать? — спрашиваю я, надеясь, что мужчина не накричит на меня за любопытство.
Таддеус ставит книгу на место.
— Когда то любил…
Я продолжаю медленно вытирать полку, удивляясь, что он разговаривает со мной.
— А сейчас? Нет?
Печаль отражается в его глазах и мужчина, покачав головой, поворачивается к окну.
Ну вот, он снова от меня отгораживается, а мне так хочется, чтобы Таддеус ещё поговорил со мной.
— А я люблю читать. В основном о паранормальных явлениях. Я люблю хорошие истории о вампирах или призраках, хотя иногда читаю и фэнтези.
Таддеус вновь поворачивается ко мне.
— Обычно я сворачиваюсь калачиком на диване и читаю книгу до конца, не вставая, чтобы поесть. Папа всегда дразнил меня, что я умру от голода, если он позволит мне слишком часто ходить в библиотеку.
С минуту Таддеус смотрит на меня, будто что-то хочет разглядеть во мне, а потом садится в кресло.
— Раньше библиотека была моим убежищем.
— А от чего или кого вы прятались? — тихо спрашиваю я.
Он не отвечая, пожимает плечами. Мне бы тоже замолчать, но не могу остановиться.
— Когда-нибудь я надеюсь, стать писателем, — признаюсь я, пытаясь вновь вовлечь его в разговор.
— Когда-нибудь? Почему не сейчас?
— Ну, у меня ещё нет даже диплома, — смутившись, отвечаю я. — Я училась из дома онлайн, но сейчас, когда финансовое положение ухудшилось, пришлось приостановить учёбу.
По лицу Таддеуса пробегает тень.
— Писатели пишут. Вот что они делают. Так что не имеет значения, закончила ли ты школу или нет...
Он встаёт и идёт к двери.
Я, уставившись на него, открываю рот.
Да кто он такой, чтобы так говорить? Он ничего не знает о моей жизни и о моей борьбе за получение степени. Как он может судить меня?
— Я брала уроки, чтобы улучшить себя и своё письмо, — говорю я, сдерживаясь, чтобы не сорваться на грубость.
