—Мне жаль, Таддеус. Правда, жаль, — это всё, что я могу сейчас сказать.
Он берёт меня за руку и нежно сжимает её.
— Не извиняйся…
Отпустив руку, Таддеус встаёт и подходит к окну.
— Если ты так и не собираешься оставить всё как есть, я отвезу тебя к ней.
Что? Он сделает это для меня?
Возликовав в душе, бросаюсь к нему.
— Правда?!
Прежде чем он успевает ответить, обнимаю его и прижимаюсь к нему.
— Да. И это только потому, чтобы ты не приставала ко мне. В противном случае, мне захочется пробить стену, — ворчит он.
Улыбнувшись, отстраняюсь от него.
— Обещаю, не буду.
— Мы поедем завтра, — его глаза темнеют, — но, Белль, не вздумай спорить с ней. Если она скажет, что не может помочь, смирись.
— Ладно, — киваю в ответ.
— Я серьёзно, — мужчина хватает меня за плечи. — Она не из тех, с кем хочется связываться.
Мурашки пробегают по спине. Таддеус прав. Если Кэтрин прокляла его, то и со мной ей не составит труда сделать что-нибудь подобное, а то и похуже.
— Ладно… Ладно. Я всё поняла.
Таддеус отпустив меня, поднимается по лестнице. Я не останавливаю его и не иду следом. Знаю, ему нужно немного времени. Именно он имел дело с Кэтрин много лет назад. Ему будет нелегко вновь встретиться с ней.
Таддеус
Я меряю шагами спальню.
Зачем я согласился отвезти Арабелль к этой старой гарпии?
Я знаю, Кэтрин не снимет проклятие, но может разозлиться и причинить ещё больший вред. По крайней мере, сейчас моя жизнь стала вполне сносной.
Что, если она отнимет у меня способность исцелять самого себя? Чтобы исцелять других? Что, если я останусь со своей животной природой и ничто не помешает мне разорвать на части другого человека? Что, если я обижу Арабелль?
Я не смог сказать ей «нет», вот в чём проблема. У меня нет на это силы воли. И как мне теперь выпутаться из этой ситуации? Если Кэтрин разозлится, кто знает, через что она заставит нас пройти.
Раньше я не понимал этого. Был молод и глуп. Я думал, что весь мир должен склониться к моим ногам. Думал, что мои деньги означают власть, и что люди должны выполнять мои приказы. Я всегда получал то, что хотел, пока Кэтрин не бросила мне вызов, и перспектива вновь увидеть её, пугает меня до смерти.
Я открываю ящик стола и достаю свой потрёпанный дневник. Открываю новую страницу, сажусь, беру ручку и записываю.
«Арабелль продолжает раздвигать границы дозволенного. Теперь она убедила меня отвести её к Кэтрин. Боюсь, что конечный результат столкновения со старой ведьмой будет разрушительным, но не могу отказать Арабелль. Она так сильно держит меня, что я не могу вырваться. Я боюсь, что она станет моей погибелью».
Я слышу, как Арабелль суетится в своей спальне, и решаю навестить её. Может быть, мне удастся как-нибудь отговорить её от визита к Кэтрин. Спрятав дневник, выхожу из спальни и осторожно стучу в соседнюю дверь. Вскоре она немного приоткрывается и появляется Арабелль с виноватым выражением на лице.
— Да?
— Можно войти?
— Прямо сейчас? — растерянно бормочет она.
— Да. Хочу поговорить с тобой.
Румянец окрашивает её щеки, и она распахивает дверь.
— Что это на тебе? — я едва сдерживаю улыбку, скользя по Арабелль взглядом. Она одета в бальное платье, с заколотыми на макушке волосами.
— Извини, я только хотела посмотреть, подойдёт ли хоть одно из них. Это – подошло. А потом подумала, что было бы здорово посмотреть, как будут выглядеть мои волосы... — она краснеет ещё больше и отступает назад. — Ты, наверное, думаешь, что я глупая.
Нет, глупая, это не то слово. Она красавица.
— Ладно, я тогда переоденусь, и мы пойдём ужинать.
Я не хочу, чтобы она переодевалась. Хочу обнять её и поцеловать в неистово бьющийся пульс на её шее.
Чёрт, нельзя думать об этом!
Пытаюсь отвести от неё взгляд, но безуспешно. И тут мне в голову приходит одна идея.
— Может быть, сегодня поужинаем на веранде?
— Что?
Я пожимаю плечами.
— Надену что-нибудь приличное... Под стать твоему наряду.
— Но на улице, наверное, холодно.
— Всё будет в порядке.
На губах Арабелль расцветает улыбка.
— Тогда ладно. Я спущусь через несколько минут.
Кивнув, спешу в свою комнату. Быстро бреюсь, принимаю душ. Надеваю костюм и галстук. Порывшись в кухонных шкафчиках, нахожу свечу. Иду на веранду, зажигаю свечу, поставив её на стол. Придвигаю стулья.
Отчего-то у меня неистово сильно колотиться сердце. Это же не свидание или что-то в этом роде. Просто ужин.
Вдохнув глубоко, спешу на кухню за тарелками. Приношу их и возвращаюсь за кастрюлей с картофелем и стейками. Вскоре на веранде появляется Арабелль и у меня перехватывает дыхание.
Она ещё красивее, чем была. Как это может быть возможным?
Улыбнувшись мне, она смотрит на Луну.
— А ты оказался прав, здесь совсем не холодно.
— Сегодня вообще было не по сезону тепло.
Арабелль опустив взгляд, смотрит на меня.
— Ты побрился.
На её лице отражается испуг. И я понимаю почему. Шрамы стали гораздо заметнее, хотя их и не скрывала щетина. Я подстригал бороду, но не сбривал её с тех пор, как познакомился с ней. Наверное, вот сейчас она видит меня по-настоящему.
