Мы замираем на месте, но Таддеус не спешит отпускать меня. Он как зачарованный смотрит на мои губы и у меня перехватывает дыхание.
Мужчина нежно скользит рукой по моей спине и я, закрыв глаза, прижимаюсь к нему. Огонь проносится по всему телу, и я чувствую обжигающе горячие губы Таддеуса на своих губах.
С каждой пройдённой секундой поцелуй становится всё горячей и горячей. У меня кружится голова, и я чувствую себя так, будто улетаю в небеса.
— Извини… я не могу, — неожиданно раздаётся рык Таддеуса.
Открываю глаза и с болью замечаю, как он скрывается за дверью.
Ошеломлённая, я стою, не в силах сдвинуться с места.
Почему он ушёл? Что я сделала не так?
Да, у меня было мало опыта в поцелуях, но мне показалось, что ему понравилось.
Тогда что случилось?
Треск и шипение из динамиков заставляют меня вздрогнуть.
Как в тумане я выключаю айпод, свет в зале и бреду к себе в комнату.
К сожалению, наш вечер закончен.
Войдя в свою комнату, переодеваюсь и вешаю бальное платье мамы Таддеуса в шкаф. Всё так же как в тумане бреду в ванную, принимаю душ и чищу зубы.
Боль и растерянность разрывают мне грудь. И с каждой минутой боль становится всё сильней.
Вернувшись в комнату, ложусь в кровать, накрываюсь с головой одеялом, желая поскорее провалиться в спасительный сон.
Но он не спешит ко мне.
Ближе к полуночи оживает мотоцикл Таддеуса и к душевной боли добавляется ещё и тревога.
Таддеус
Я мчусь по шоссе, крепко сжимая руль.
Да, я трус. Да, и ещё дурак.
Арабелль никогда не сможет полюбить чудовище. Я слишком долго притворялся, что между нами, что-то есть. Игнорировал реальность. Допустил ошибку, позволив себе фантазировать о нас как о паре. Я позволил своему влечению к ней расти. И вот сегодня, когда поддался слабости и поцеловал Арабелль, почувствовал, как чудовище начало прорываться. И испугался, что она увидит меня во всей «красе» и того, что могу причинить ей вред.
Повернув к городу, сильнее разгоняю мотоцикл, стараясь заглушить чувства. Я должен был приютить Арабелль, а не выдумывать притворные отношения между нами. Мне нужно быть более осторожным с ней. Я должен полностью контролировать себя. И перестать делиться с нею личными подробностями о своей жизни.
Медный запах крови привлекает меня, и я притормаживаю, пытаясь понять, откуда он исходит. Наконец чётко улавливаю след и мчусь по нему на север, пока не замечаю машину в канаве. Передняя часть полностью разбита о фонарный столб, с которым она столкнулась.
Я съезжаю с шоссе и осторожно подъезжаю к машине.
Водитель сидит, сгорбившись над подушкой безопасности. От него разит алкоголем, но я, принюхавшись, всё же не улавливаю от него запаха крови. Кровью пахнет с заднего сидения. Открываю заднюю дверь и замечаю маленького мальчика лет четырёх, который не сидел в автокресле и не был пристёгнут ремнём безопасности. Струйка крови стекает по его лицу.
Тянусь к мальчику, прикасаюсь к его гладкой коже и позволяю исцеляющему потоку течь из меня.
Раньше, когда я исцелял раненых, они в основном были без сознания и не знали, что я с ними делал, но в этот раз мальчик открыл глаза, и наши взгляды встретились.
Волны боли захлестнули меня, и я стиснул зубы, чтобы не закричать. Мальчик пострадал сильнее, чем я думал. Какие-то внутренние повреждения и кровотечение. Травма головы – это ерунда.
Когда исцеление закончилось, похлопал мальчика по руке.
Большие карие глаза мальчика уставились на меня, и он прошептал:
— Ты Иисус?
Я едва сдержал смех.
— Нет, — просто ответил и прикрыл дверцу.
Вдалеке послышался звук сирен.
Кто-нибудь обязательно придёт им на помощь.
Я же сажусь на мотоцикл и выезжаю на шоссе.
Примерно в миле от дома чувствую тошноту и съезжаю на обочину. Едва успеваю снять шлем, прежде чем желудок избавляется от ужина. Силы покидают меня, и я кубарем лечу в глубокий кювет. Остановившись в зарослях, закрываю глаза.
Это первый раз, когда я не знаю, какие внутренние повреждения получил, но думаю, смогу исцелиться и от них тоже.
Надо только полежать. К утру смогу взобраться на мотоцикл и добраться до дома.
По крайней мере, я на это надеюсь.
Образ Арабелль прорывается сквозь невыносимо острую боль и воспалённый разум, и я отключаюсь.
Арабелль
Я просыпаюсь с первыми лучами солнца. За окном шелестит ветер, но в доме тихо. Очень тихо. Гнетущая тишина сдавливает от паники горло и не даёт вдохнуть.
Таддеус… Он вернулся домой или нет?
Не раздумывая долго, встаю и бросаюсь к двери его спальни. Осторожно приоткрываю дверь и заглядываю в щель. Таддеуса нет. Кровать застелена. Значит, он не ночевал здесь.
Я бросаюсь вниз по лестнице.
В гостиной и на кухне его тоже нет.
Выбегаю на улицу проверить на месте ли его мотоцикл. Но на месте, где обычно Таддеус парковался, мотоцикла нет.
Страх вцепился в горло, мешая дышать. Таддеус всё ещё не вернулся домой.
Сколько сейчас времени?
Может быть, он где-то ранен и не может вернуться? Может мне надо искать его?
Вбежав в гостиную, смотрю на часы. Шесть тридцать.
Пытаюсь успокоиться. Иногда бывало, что Таддеус возвращался после девяти.
