— У вас кровотечение, — подбежала я к нему и опустилась на колени, чтобы осмотреть руку. — Вы упали и порезали руку? — спросила я и, коснувшись его руки, тут же смутилась.
Пальцы на его руке не могут принадлежать старику!
Я взглянула в его лицо, скрываемое капюшоном, и ахнула.
Таддеус Уолкер оказался молодым.
Возможно, ему нет и тридцати.
Его лицо обрамляли длинные тёмные волосы, и он, скорее всего не подстригался уже несколько месяцев. Брился он видимо тоже давно. А ещё я заметила большой шрам, который протянулся от правого глаза мистера Уолкера по всей его щеке и затерялся в щетине. И вообще вся кожа на лице мистера Уолкера была испещрена мелкими белыми шрамами, как будто он упал лицом в миску с лезвиями для бритвы.
Его вид заставил меня вздрогнуть.
Видимо, он почувствовал мою дрожь, и в его ярко зелёных глазах вспыхнула ярость. Он отдёрнул от меня руку.
— Вон! — рыкнул он. — Пошла вон!!!
Я вскочила на ноги.
— Простите меня...
— Вон! — вновь выкрикнул он и, схватив пульт от телевизора, бросил его в стену. Тот разбился, оставляя на стене вмятину.
Мне не нужно было повторять дважды и я, схватив сумочку, не оглядываясь, бросилась к входной двери.
Оказавшись на улице, села в машину и рванула к городу. Не важно, что мне нужны работа и деньги. Я больше никогда не вернусь в особняк.
Ведь Таддеус Уолкер – чудовище.
Арабелль
Захлопнув дверцу машины, я быстро зашагала по бетонному тротуару к своей квартире на первом этаже. Жуткое свечение, исходившее от тыкв, которыми каждый Хэллоуин соседи украшали газон перед нашим жилым комплексом, только придало мне скорости.
Вбежав в подъезд, я открыла входную дверь ключом и, войдя в гостиную, включила свет.
Тут же взгляд по привычке устремился к кухонному островку и в голове возник образ папы, сидящего за столом и собирающего пазл.
Последние несколько лет, он так и проводил своё время, собирая из мелких разноцветных кусочков красоту.
«Почти закончил, Белль», — улыбаясь, говорил он, даже если это было далеко не так.
Проглотив образовавшийся в горле ком, я бросила сумочку и ключи на край стола.
Обогнув островок, подошла к холодильнику, но так и не открыла его. Есть не хотелось.
Вздохнув, прошла к дивану и, плюхнувшись на него, попыталась расслабиться после трудного дня.
Первого и, наверное, последнего.
По крайней мере, у меня нет желания возвращаться в особняк мистера Ворчуна.
За свою жизнь я ни разу не встречала столь раздражительных и грубых людей как он.
Ну и как я смогу работать на него день за днём?
И вообще, что мне теперь делать?
Я же сама уговорила девушек в агентстве дать мне шанс, а теперь собираюсь уволиться после первого рабочего дня?
В агентстве этого не поймут и уж точно больше не дадут никакой работы.
А не будет работы – не будет крыши над головой и не на что будет купить продукты.
Как не крути, в итоге я всё равно проиграю.
Вздохнув ещё раз, я взяла книгу, лежавшую на кофейном столике.
Может быть, хорошая история поможет мне забыть о моём ужасном работодателе.
***
Таддеус
Сняв окровавленную повязку, я осмотрел рану. Тыльная сторона ладони была рассечена от мизинца до большого пальца, но теперь на этом месте остался свежий шрам. Рука уже не болела.
Но только этот проклятый шрам, как и сотни других на моём лице и теле до конца жизни будут напоминать, кто я и что сделал.
Согнув пальцы, нахмурился.
Сколько раз я говорил себе не встревать в поножовщину. Особенно когда дерутся пьяные, но… разум говорил одно, а моя вторая сущность толкала в гущу событий.
Вздохнув, натянул джинсы и неожиданно в голову ворвались непрошеные мысли о девушке. Дьявол, зачем агентство прислало её? Неужели моё пожелание найти экономку не младше пятидесяти лет, настолько трудная для них задача? Или я прошу слишком многого?
Впрочем, уже неважно. Я был настолько груб с девушкой, что она точно теперь уж не вернётся.
Эта мысль на мгновение опечалила меня, но я успешно от неё отмахнулся.
Схватив чистую футболку, натянул ее, ни разу не поморщившись от боли. Ребра больше не болели. Единственный плюс в моей ситуации. По крайней мере, в этот раз боль длилась недолго.
Сбежав вниз по лестнице, вошёл в кухню и замер на пороге. Боже, я никогда ещё не видел её такой чистой. Все грязные тарелки были вымыты и убраны. Пол блестел. И девушка даже положила фрукты в вазу, поставив ее на кухонный островок. Теперь кухня напоминала картинку из журнала.
Дьявол. Наконец-то из агентства прислали прислугу, не боявшуюся работы, но я повёл себя как чудовище. Хотя почему как? Я и есть чудовище!!!
Глубоко вдохнув, вытащил из шкафчика тарелку.
А ведь девушка действительно хорошенькая. Красивее, чем большинство. Длинные тёмные волосы, каскадом ниспадающие ей на плечи… Пронзительные карие глаза…
Стоп!!!
Почему я вновь думаю о ней?
Она точно не вернётся после моих выходок. Другие до неё уходили и по менее значительному поводу.
Так зачем же мучить себя из-за этого?
***
Арабелль
Проснувшись ни свет, ни заря и проворочавшись с боку на бок, я так и не смогла больше заснуть. Поэтому, в конце концов, скатилась с кровати и приняла душ.
