И все же он восхищался гувернанткой. Она полностью соответствовала общепризнанным стандартам. Его не могло не раздражать, что Гудрун, зная, что в семье траур, пришла в одежде яркой, кричащей окраски. Как попугай! В точности — попугай! Он следил, как она медленно отрывает ноги от земли. Бледно-желтые чулки, темно-синее платье. Но это ему нравилось. Очень нравилось. В ее одежде он чувствовал вызов, она бросала вызов всему миру. И он улыбнулся, словно при звуке трубы.
Гудрун и Уинифред прошли через дом и вышли на задний двор, где располагались конюшни и постройки, стоявшие отдельно от главного здания. Было тихо и пустынно. Мистер Крич ушел на прогулку, конюх провел мимо них коня Джеральда. Гудрун и девочка подошли к стоявшей в углу клетке, где сидел крупный черно-белый кролик.
— Правда, красивый? Только посмотрите, как он слушает! Какой у него глупый вид! — рассмеялась Уинифред и прибавила: — Дадим ему послушать, пусть послушает, он так сосредоточенно это делает, правда, дорогой Бисмарк?
— Его можно оттуда вынуть? — спросила Гудрун.
— Он очень сильный. Невероятно сильный. — Склонив голову, девочка смотрела на Гудрун, как бы прикидывая, по плечу ли ей справиться с кроликом.
— Но попробовать можно?
— Как хотите. Только он ужасно брыкается.
Они взяли ключ, чтобы отпереть клетку. Кролик сорвался с места и стал носиться кругами, как полоумный.
— Иногда он жутко царапается, — воскликнула Уинифред в волнении. — Ой, только взгляните, разве он не чудо? — Кролик в страшном волнении бросался из стороны в сторону. — Бисмарк! — позвала девочка, возбуждение ее нарастало. — Какой ты плохой! Просто гадкий! — Уинифред подняла глаза на Гудрун, стесняясь своей реакции. Гудрун насмешливо улыбнулась. Уинифред издала странный низкий звук, говорящий о крайнем волнении. — Он успокоился! — воскликнула она, увидев, что кролик замер в дальнем углу клетки. — Теперь мы его поймаем? — взволнованным, завороженным голосом прошептала девочка, она во все глаза глядела на Гудрун и подходила все ближе. — Теперь мы его поймаем, — с веселым смехом пообещала она себе.
Открыли дверцу клетки, Гудрун просунула внутрь руку и ухватила за длинные уши большого пушистого кролика — тот все еще сидел, припав к полу клетки. Кролик упирался, все плотнее прижимаясь к доскам. Когда Гудрун его вытаскивала, кролик царапал пол, пытаясь удержаться. Но вот он повис в воздухе, отчаянно брыкаясь, крупное сильное тело яростно сжималось и распрямлялось, как пружина. Гудрун держала этот черно-белый вихрь на расстоянии вытянутой руки, отвернув в сторону лицо. Кролик был так фантастически силен, что Гудрун ничего не могла с ним сделать и только с трудом удерживала в таком положении. Она теряла терпение.
— Бисмарк, Бисмарк, как плохо ты себя ведешь, — испуганно говорила Уинифред. — Бросьте его, он негодник.
Гудрун такого не ожидала: в ее руках оказался ураган — не меньше. Лицо ее стало багровым, она чуть не тряслась от ярости. Гнев пронзил ее, как молния пронзает дом, она не знала, что делать. Глупость животного, его бессмысленное поведение ужасно ее злили; острыми когтями кролик исцарапал ей запястья, и теперь в Гудрун не осталось никакой жалости к зверьку.
Джеральд появился на заднем дворе, когда она пыталась засунуть кролика под мышку. Он подсознательно почувствовал ее ярость.
— Надо было поручить это слугам, — сказал он, торопливо подходя к Гудрун.
— Он такой ужасный! — Уинифред тоже была почти не в себе.
Крепкими, мускулистыми руками Джеральд взял кролика за уши и освободил Гудрун.
— Он просто чудовищно силен! — с ненавистью выкрикнула Гудрун высоким неестественным голосом, похожим на крик чайки.
Кролик свернулся клубком и, неожиданно распрямившись, постарался лягнуть Джеральда. Ход был просто гениальным. Гудрун видела, как напрягся Джеральд, в его глазах блеснула ярость.
— Я давно знаком с этими мерзавцами, — сказал он.
Неутомимый зверек снова с силой взбрыкнул, распластавшись на мгновение в воздухе, как летящий дракон, затем опять свернулся, затаив свою невероятную силу и взрывную мощь. Державший кролика Джеральд выдержал повторный натиск, только покачнулся и побелел от внезапной вспышки гнева. В мгновение ока он схватил свободной рукой кролика за горло и стал душить. Зверек издал пронзительный, полный предсмертного ужаса визг. Он конвульсивно бился в руках Джеральда, судорожно царапал его запястья и рукава, неистово сучил лапками, раскрыв белоснежное брюшко, но тут Джеральд решительным движением сунул его под мышку. Кролик сник и съежился. Лицо Джеральда осветилось улыбкой.
— Трудно представить, что кролик может быть таким сильным, — сказал Джеральд, глядя на Гудрун. Глаза ее были темнее ночи, отчего лицо казалось особенно бледным, — сущий призрак. Похоже, ее сознание помутилось от жуткого визга кролика во время короткой схватки. Джеральд смотрел на нее, и лицо его все ярче мерцало беловатым сиянием.
— Не очень он мне и нравится, — протянула Уинифред. — Лузи я люблю больше. Бисмарк противный.
По лицу Гудрун пробежала улыбка — ей стало лучше. Но она понимала, что раскрыла себя.
