Беркин рассмеялся. Глядя на красивого светловолосого мужчину, который великолепно смотрелся в роскошном халате, он не мог не осознавать, как велика между ними разница — возможно, не меньше, чем между мужчиной и женщиной, — только в другом отношении. Но не это занимало сейчас его мысли — в его жизнь вновь властно вошла Урсула. Джеральд отступил на второй план, его образ померк.
— А ведь я сегодня сделал предложение Урсуле Брэнгуэн, — неожиданно признался он.
На лице Джеральда отразилось несказанное удивление.
— Предложение?
— Да. Почти официальное, сначала, как и положено, поговорил с ее отцом, — впрочем, это получилось случайно и скорее пошло во вред.
Джеральд продолжал удивленно смотреть на друга, словно не понимал, о чем идет речь.
— Ты хочешь сказать, что в здравом уме отправился к Брэнгуэну просить руки его дочери?
— Да, — ответил Беркин, — именно это я и сделал.
— А с ней ты перед этим хоть говорил?
— Нет, не говорил. На меня вдруг словно накатило, и я пошел туда, чтобы просить ее стать моей женой. Но дома был только отец, и потому я вначале обратился к нему.
— И просил его согласия? — заключил Джеральд.
— Ну да.
— А с ней так и не поговорил?
— Поговорил. Она пришла позже. Так что я и ей все сказал.
— И что она ответила? Ты уже жених?
— Как бы не так! Она сказала, что не терпит, когда на нее давят.
— Что сказала?
— Не терпит, когда на нее давят.
— «Сказала, что не терпит, когда на нее давят». А что она имела в виду?
Беркин пожал плечами.
— Не могу тебе точно сказать. Думаю, не хотела, чтобы ее озадачивали именно в тот момент.
— Вот как? И что ты сделал?
— Ушел и направился сюда.
— Никуда больше не заходил?
— Нет.
Джеральд смотрел на него удивленно и весело. Ему было трудно понять эту ситуацию.
— Неужели все это правда?
— До последнего слова.
— Ну и ну!
Джеральд откинулся в кресле, вид у него был ужасно довольный.
— Отлично, — сказал он. — Значит, ты пришел сюда, чтобы помолиться своему ангелу-хранителю?
— Помолиться?
— Похоже на то. Разве ты не этим занимался?
Теперь Беркин не понимал, к чему клонит Джеральд.
— И что дальше? — продолжал Джеральд. — Как я понимаю, твое предложение остается в силе?
— Полагаю, да. Поначалу я поклялся, что пошлю их всех к чертям собачьим. Но теперь думаю, что через какое-то время повторю предложение.
Джеральд внимательно следил за другом.
— Выходит, ты влюблен? — спросил он.
— Думаю… я ее люблю, — ответил Беркин, вид у него был спокойный и сосредоточенный.
Джеральд просиял от удовольствия, словно эти слова доставили радость лично ему. Потом его лицо приняло соответствующее моменту серьезное выражение; он важно кивнул:
— Должен сказать, я всегда верил в любовь… настоящую любовь. Только где ее в наше время найдешь?
— Не знаю, — ответил Беркин.
— Редкое чувство, — сказал Джеральд и, помолчав, прибавил: — Сам я никогда его не испытывал… то, что у меня было, любовью не назовешь. Да, я был охоч до женщин, по некоторым даже сходил с ума. Но к любви это не имело никакого отношения. Не думаю, что какую-нибудь женщину любил больше тебя, хотя мое отношение к тебе другого характера. Ты меня понимаешь?
— Да. Не сомневаюсь — ты никогда не любил женщину.
— Значит, ты это чувствуешь? А как тебе кажется, смогу я когда-нибудь полюбить? Понимаешь, о чем я? — Он приложил руку к груди, словно хотел что-то оттуда извлечь. — Я имею в виду, что… нет, не могу объяснить, но в душе это чувствую.
— Что же все-таки?
— Не могу найти подходящих слов. Но в любом случае что-то постоянное, не подвластное переменам…
Его глаза блестели, в них сквозила некоторая озадаченность.
— Смогу ли я так относиться к женщине? — спросил он с волнением.
Беркин посмотрел на него и покачал головой.
— Не знаю, — сказал он. — Ничего не могу сказать.
Джеральд замер, дожидаясь ответа друга, словно тот мог определить его судьбу. Услышав ответ, откинулся в кресле.
— Вот и я… вот и я не знаю.
— Мы с тобой разные люди, — заметил Беркин. — Как я могу знать твое будущее.
— Не можешь, — согласился Джеральд. — И я не могу… Но начинаю сомневаться…
— Что сможешь полюбить женщину?
— Ну… да… что настоящая любовь существует…
— Ты в этом сомневаешься?
— Скажем, начинаю сомневаться.
Последовало долгое молчание.
— В жизни много возможностей, — сказал Беркин. — Путь не один — есть выбор.
— Знаю. Я тоже так думаю. И заметь — мне все равно, какой выпадет мне жребий, все равно — при условии, что я не буду чувствовать… — Джеральд сделал паузу, лицо его приняло непроницаемое, равнодушное выражение, — нет, что я буду чувствовать: я жил… безразлично как, — только бы знать, что я…
— Состоялся, — закончил Беркин.
— Можно сказать и так. Мы с тобой употребляем разные слова.
— Но имеем в виду одно и то же.
Гудрун уехала в Лондон, где у нее на пару с другом открылась выставка; она собралась в очередной раз сбежать из Бельдовера и подыскивала себе подходящее занятие. Подвернись что-нибудь, она тут же вспорхнет и улетит. От Уинифред Крич она получила письмо, украшенное рисунками.
