Сидя здесь с Джеральдом, она пила сладковатый ликер и недовольно разглядывала компании за столиками. Она ни с кем не здоровалась, но молодые люди часто приветствовали ее издали, а фамильярные улыбки говорили о близком знакомстве. Она же обдавала их холодом. У Гудрун раскраснелись щеки, она получала определенное удовольствие от пребывания здесь, ее темные, мрачные глаза смотрели на остальных посетителей отстраненно, как если бы она попала в бродячий зверинец, где показывают убогих, обезьяноподобных существ. Боже, ну и сборище уродов! От гнева и отвращения у нее закипела кровь в жилах. Несмотря на это, она должна была сидеть и наблюдать, наблюдать. Один или два гостя подошли к ней поговорить. Со всех сторон на нее поглядывали — украдкой или слегка насмешливо, мужчины через плечо, женщины из-под шляпок.
Здесь были все те же люди: в углу Карлион с учениками и со своей девушкой, затем Холлидей, Либидников и их женское окружение — все собрались здесь. Гудрун наблюдала за Джеральдом. От нее не укрылось, что его взгляд на мгновение задержался на Холлидее и его друзьях. Те были настороже и приветствовали его кивком, Джеральд кивнул в ответ. За столиком раздались смешки и шушуканье. Компания подговаривала на что-то Минетту.
Наконец она встала из-за стола. На ней было необычное платье из темного шелка с расходящимися светлыми лучами — очень эффектное. Она похудела, глаза казались еще больше, но взгляд менее сосредоточен. В остальном она не изменилась. Пока она шла к ним, Джеральд не спускал с нее глаз, в которых горел огонек. Минетта протянула ему тонкую бледную руку.
— Как поживаешь? — спросила она.
Джеральд пожал протянутую руку, но продолжал сидеть, она же стояла рядом, у стола. Минетта холодно кивнула Гудрун, — она не была с ней знакома, но часто видела и еще больше о ней слышала.
— Прекрасно, — ответил Джеральд. — А ты?
— Очень ховошо. А как Вупевт?
— Руперт? Тоже прекрасно.
— Я не о том. Что слышно о его браке?
— A-а… Да, он женился.
Глаза Минетты загорелись.
— Он действительно это сделал? Когда он женился?
— На прошлой неделе или неделей раньше.
— Пвавда? Он никому не сообщил.
— Это так.
— Ты не считаешь, что это неховошо?
Последняя фраза прозвучала с некоторым вызовом.
Минетта хотела показать: она не сомневается, что Гудрун прислушивается к их разговору.
— Мне кажется, ему просто не до этого.
— Но почему? — настаивала Минетта.
Ответом было молчание. Эта изящная, хорошенькая, коротко стриженная куколка, стоящая рядом с Джеральдом, проявляла неприятную, фальшивую настойчивость.
— Долго пвобудешь в городе? — спросила она.
— Один вечер.
— Ах, только один вечер. Подойдешь погововить с Джулиусом?
— Не сегодня.
— Ладно. Так ему и певедам. — Затем с колдовским очарованием: — А выглядишь ты шикавно!
— Да я и чувствую себя так. — Джеральд отвечал спокойно и естественно, с насмешливой искоркой в глазах.
— Ховошо пвоводишь время?
Это был целенаправленный удар в сторону Гудрун, — последние слова Минетта произнесла ровным, лишенным эмоций голосом, с непринужденной бестактностью.
— Да, — бесстрастно ответил Джеральд.
— Жаль, что редко у нас бываешь. Не очень ты хранишь верность старым друзьям.
— Не очень, — ответил он.
Минетта простилась с ними кивком головы, как бы желая доброго вечера, и медленно вернулась к своей компании. Гудрун отметила ее необычную походку — напряженную, с судорожными рывками бедер. До них отчетливо донесся ее ровный, безжизненный голос.
— Он не подойдет — у него другое занятие. — За столиком послышался смех и тихие насмешливые голоса.
— Она ваша подруга? — спросила Гудрун, невозмутимо глядя на Джеральда.
— Однажды я останавливался с Беркином у Холлидея, — ответил он, твердо встретив ее хладнокровный, сдержанный взгляд. Гудрун понимала, что Минетта одна из его любовниц, и он знал, что она это знает.
Гудрун оглянулась, подзывая официанта. Она заказала только коктейль со льдом. Это удивило Джеральда — он не понимал, что случилось.
В компании Холлидея все крепко выпили и были настроены агрессивно. Они громко обсуждали Беркина, высмеивали его — особенно женитьбу.
— Не говорите мне о Беркине, — визжал Холлидей. — Меня от него тошнит. Он не лучше Иисуса. «Боже, что сделать мне для моего спасения!»
И он загоготал пьяным смехом.
— Помнишь письма, которые он нам слал? — раздался торопливый голос русского. — «Желание священно…»
— Как же! — воскликнул Холлидей. — Замечательные письма. Кажется, одно у меня с собой. В кармане — я уверен.
И он вытащил какие-то бумаги из бумажника.
— Уверен, одно — ик! — что это со мной! — при мне.
Джеральд и Гудрун пристально следили за происходящим.
— Вот оно, прекрасно — ик! — замечательно! Не смеши меня, Минетта, я от этого начинаю икать. Ик!.. — Раздался дружный смех.
— Что он там пишет? — спросила, склоняясь к нему, Минетта, короткие белокурые волосы упали ей на лицо. Маленькая удлиненная светлая головка выглядела непристойно — особенно с открытыми ушами.
