– Ну да, вряд ли в договоре о найме ты предоставил ему это право.
– Нет, точно нет, – подтвердил Брюно, и в разговоре повисла долгая пауза.
– На кого он хоть похож, этот садовник? – рискнул Ксавье.
– На молодого Депардьё! – взорвался Брюно. – Один в один, вылитый Депардьё в «Последнем метро»! Вот и катался бы себе в метро, чем ухлестывать за моей женой!
– Ты выпил, Брюно?
– Ни капли! – горестно доложил тот. – Но сейчас, возможно, напьюсь. Я ушел ночевать в сарай, на сеновал. Тут на полке стоит бутылка настойки. По-моему, ее не открывали с тех пор, как де Голль улетел в Лондон.
Ксавье молчал. Ночное время и резкое пробуждение мало способствовали ясности ума.
– А что говорит Шарлотта? – спросил он и снова сел в постели.
– Что спит с ним уже три месяца. Вот что она говорит.
– Но… как она это объясняет?
На том конце провода раздался смех, а затем Брюно рассказал, что однажды днем поехал в «Икею» присмотреть мебель для номера четыре в «Голубках». Шарлотта отправилась навестить огород, за которым ухаживал садовник. Тут началась гроза, и они побежали в хижину рядом с огородом. В это время Брюно в машине, доверху заваленной коробками из «ИКЕА», стоял в пробке на пункте сбора дорожной пошлины, где вышла из строя электроника. Молодой «Депардьё» накрыл Шарлотту своим плащом, чтобы она не промокла, а в хижине растопил печку. Там они посмотрели друг на друга, и кто-то из них сделал первый шаг навстречу другому.
– Пока я торчал в пробке, они кувыркались перед горящей печкой! – прорыдал Брюно.
– А дочери в курсе?
– Нет. Шарлотта больше не говорит ни слова, а я ушел ночевать в сарай. Заодно проверю, можно ли тут устроить еще один номер – для любителей экотуризма. Ну, знаешь, ночевка на сеновале, утром – завтрак по-деревенски: местная ветчина и яйца всмятку от своих кур…
– Шарлотта раскаивается? – решился Ксавье на последний вопрос.
Брюно долго молчал, прежде чем ответить:
– Ни в чем она не раскаивается, Ксавье. Говорит, не смогла удержаться.
– Как в «Любовнике леди Чаттерлей», – не подумав, ляпнул Ксавье и тут же пожалел об этом.
– Спасибо за литературный экскурс, друг, это то, что мне сейчас необходимо.
– Извини, – пробормотал Ксавье.
– Ладно, – вздохнул Брюно. – Ну, о своих сельских приключениях я тебе рассказал, а у тебя что нового?
Ксавье прочистил горло:
– У меня? У меня… Я нашел астрономический телескоп XVIII века и наблюдаю за женщиной, которая живет через три улицы от меня. Мне кажется, я в нее влюбился. Кстати, она мне снилась, когда от тебя пришла эсэмэска.
Они снова помолчали.
– Подожди, не клади трубку, – сказал Брюно. – Я все-таки открою эту бутылку.
Ксавье услышал стук, с каким на стол кладут телефон, и сразу за тем – хлопок выдернутой из бутылки пробки.
– То, что надо! – раздался довольный голос Брюно.
– Ты что, из горла пьешь?
– Конечно. Не бежать же на кухню за стаканом. Короче, подвожу итог. У меня какой-то садовник уводит из-под носа жену, после двадцати лет брака и двух детей, а ты подглядываешь в телескоп за незнакомой женщиной и строишь на ее счет фантазии. Ксавье, если мне не изменяет память, мы с тобой были нормальными умными людьми. Мы получили хорошее образование и вроде бы жили приличной жизнью…
– Да, мы были нормальными, но мы и сейчас нормальные, – возразил Ксавье. – А я не просто за ней наблюдаю, я с ней познакомился.
– Да что ты? – изумился Брюно. – И как оно? Вы поладили?
– Пока все складывается неплохо, – осторожно заметил Ксавье. – Я подумываю предложить ей поменяться квартирами.
На сей раз молчание длилось дольше.
– Я все понял, – наконец сказал Брюно. – Мир сошел с ума. Допью-ка я эту бутылку. Я тебе перезвоню. Спокойной ночи. – И он повесил трубку.
Ксавье закрыл глаза. Похоже, он мало чем помог другу. Но не успел он погрузиться в сон, как снова звякнул мобильник. Еще одно сообщение.
Я сказала Брюно, что сплю с садовником, потому что он меня достал своими идиотскими подозрениями. Он последние две недели мне покоя не давал, засыпал вопросами, вот я и разозлилась. А твой придурочный дружок мне поверил. Уверена, что он тебе уже звонил и наплел чепухи.
Ксавье вздохнул. Как он мог повлиять на эту ссору, достойную бульварного романа, если не водевиля, хоть и разворачивалась она не на театральной сцене, а в реальной жизни, в сельском доме близ Дордони? Он посмотрел на часы: было очень поздно. Или, наоборот, рано? Ксавье решил, что не будет отвечать на эсэмэску, а вместо этого протянул руку и взял с пола «Путешествие по Индийским морям».