– До вас мне далеко. – Мисс Найт ненадолго задумалась, что именно ему сказать. Нужно преподать это так, чтобы не смутить Кейда и не показать, что она знает о его секретах. – Величайшие композиторы не только прекрасно владеют техникой исполнения. Они испытывают сильные эмоции и ощущают мир с чуткостью, недоступной многим из нас. Они могут превращать свой жизненный опыт, печаль и радость, в музыку, которая по-настоящему трогает слушателей. Вы уже привносите свои чувства в игру. Чем-то это напоминает труд композитора.
– Думаю, я понимаю, – мягко произнес он. – Как если бы я хотел что-то объяснить, не пользуясь словами.
– Именно. Некоторые из лучших композиторов вели тяжелую жизнь. Но они направляли свою боль, печаль и счастье в музыку, вызывали ее к жизни… Заставляли ее по-настоящему петь. – Она похлопала мальчика по плечу. – Я верю, вы обладаете подобной чуткостью, Кейд. Готова поспорить, вы смогли бы написать что-нибудь замечательное, надо только постараться.
– Вы правда так думаете? – с трогательным энтузиазмом спросил тот.
– Да, но только если вы сами того желаете. Торопиться некуда. – Впрочем, Виктория полагала, что еще большее погружение в музыку пойдет ему лишь на пользу.
– С удовольствием, – ответил мальчик. – Если вы не возражаете, что я буду уделять время написанию музыки, а не игре.
– Конечно, не возражаю. И с радостью помогу.
Вдруг Кейд обнял ее за шею. Его глаза сияли от счастья.
– Спасибо вам, мисс Найт. Я уже говорил, какая вы замечательная?
– Да, сэр, и я ценю вашу похвалу.
Мальчик снова повернулся к клавиатуре и начал повторять трели.
– Хорошо снова иметь в доме леди, – произнес он. – Хотя миссис Тэффи, конечно, очень добра. Не то чтобы я не получал удовольствия от общества моих братьев и деда, однако они могут быть немного…
– Сумасбродными и сварливыми? – комичным тоном продолжила Виктория.
– Да, и их не интересует моя музыка. Только Ника, возможно, но он слишком занят. Я очень счастлив, что он дома, кстати. Я сильно скучал по нему во время войны.
Кейд внезапно прекратил играть.
– Он вырастил меня, знаете ли. Моя мать умерла при родах, и я едва помню отца – он умер, когда мне исполнилось три года. Нику достались в наследство и заботы о нас. – Кейд неуверенно улыбнулся. – Мы такая тяжкая ноша для него.
– Вряд ли он так считает, – ответила Виктория. – Мне жаль, что вы не знали своей матери.
– Спасибо. Впрочем, Джанет была добра ко мне. Она часто играла на арфе для меня, когда бывала в Кингласе. Я с удовольствием слушал.
Виктория еще ни разу не слышала этого имени в замке.
– Кто такая Джанет?
Мальчик удивленно посмотрел на нее.
– Она была женой Ника. Разве вы не знали?
Мисс Найт была обескуражена.
– Э-э… нет.
Кейду, похоже, вдруг стало неловко.
– Мне исполнилось семь лет, когда она умерла. Ник не любит говорить об этом, поэтому мы обычно помалкиваем.
«Помалкиваем»? Редкостное преуменьшение! Никто не упоминал ни того, что Арнпрайор – вдовец, ни его покойную жену. Виктория не заметила никаких следов Джанет в доме.
Мальчик нажал на одну из клавиш, сыграв грустную ноту.
– Я все еще тоскую по ней.
– Мне жаль, – мягко произнесла мисс Найт. – Печально, когда любимый человек покидает нас.
– Она внезапно заболела. Ник долго сокрушался.
Потерять жену в таком возрасте? Это объясняет мрачноватый характер графа.
– Неудивительно, – проговорила Виктория.
– Хотя еще худшее произошло с… – Кейд замолчал.
– Произошло с..?
Он вымученно улыбнулся:
– Да нет, забудьте. Мне не стоит обнажать наше грязное белье, как говорит дед. Ник тоже не одобрил бы, что я сплетничаю.
Виктории пришлось подавить любопытство. Прошлое семейства Кендриков – не ее дело.
– Правильно, молодой человек. Сплетничать с гувернанткой – какой скандал. Все сочтут это такой вульгарностью.
Он просветлел.
– Боже, звучит интересно. Возможно, нам…
Кейд не успел договорить – дверь открылась, и в гостиную вошел Арнпрайор. Виктория почувствовала, как у нее зарделись щеки.
– Похоже, вы двое что-то затеваете, – объявил граф, приближаясь к ним. – О чем вы говорили?
Мисс Найт и Кейд обменялись невинными взглядами.
– Ни о чем, – хором ответили они.
– По вашим лицам видно: вы врете, – бросил хозяин замка сардоническим тоном.
– Мы обсуждали музыку, милорд, – проговорила Виктория. Не хватало, чтобы он узнал об их разговорах про его жену. Ее наниматель был сдержанным и скрытным человеком, и если он не желал упоминать о покойной супруге, значит, ей следовало уважать его решение.
Кейд чарующе улыбнулся брату.
– Именно так. Мы обсуждали Бетховена.
Арнпрайор упер руки в бока и издал громкий вздох:
– Придется следить за вами в оба. У меня предчувствие, что вам не следует доверять.
Мальчик радостно хихикнул:
– Да, очень весело иметь наконец собрата по разуму.
– Вы ничем не лучше близнецов, – ответил граф.
– Мы хуже, – заявил Кейд.
Граф рассмеялся. Силы небесные, его улыбка просто восхитительна, особенно когда она направлена на нее. Виктория была готова вот-вот растаять.
Глупости! Она была не из тех женщин, кто тает перед какими угодно мужчинами.
