– Я занят. Набираюсь сил после вчерашних развлечений и готовлюсь к сегодняшним. И потом, тебе незачем ждать, когда я уйду. Можешь убирать при мне. – Он повернулся на бок, подпер ладонью голову и усмехнулся. – Представь, что меня здесь нет.
Как будто это так просто! Но Дэнни решила попытаться не смотреть на него. Проклятие, это не помогло – она каждую минуту помнила, что он наблюдает за ней. А когда он отводил взгляд, Дэнни сама украдкой посматривала на него, и…
– Лучше уж я подожду.
– Не дождешься, – радостно известил ее Мэлори. – Я пробуду здесь до ужина.
Скрипнув зубами, Дэнни вынула из кармана метелку из перьев и направилась к маленькому письменному столу, с которого следовало смахнуть пыль. И ахнула, увидев, что поверх бумаг лежит ее шляпа. Еще вчера ее здесь не было.
– Моя шляпа! Откуда она у вас?
Мэлори небрежно пожал плечами:
– Сохранил на память о прелюбопытной встрече.
– Я соскучилась по ней.
– Жаль. Но теперь она моя.
Дэнни с любопытством уставилась на него.
– Зачем она вам? Вы все равно ее не станете носить.
– Да, носить не буду. Но и никому не отдам. Так что если она пропадет, я буду знать, где ее искать, ясно?
– Я же говорила: я больше не ворую.
– Похвально. Значит, моей шляпе ничто не угрожает. – Дэнни сверкнула глазами, а Джереми только хмыкнул. – Выше нос, дорогая. К юбке такая шляпа не пойдет. Шляпка с бантиком – вот что тебе теперь понадобится.
Дэнни фыркнула:
– Треклятые юбки я еще готова носить, но дурацкие шляпы – это не по мне.
Джереми удрученно прищелкнул языком.
– Ты опять ведешь себя как мужчина.
– И что из этого?
Она ринулась в атаку на письменный стол и обнаружила, что пыль на нем еще не успела скопиться. И все-таки она тщательно обмела его, стараясь не касаться своей… то есть его шляпы. Ей казалось, что Джереми втихомолку посмеивается над ней и ее глупой привязанностью к старой, никому не нужной вещи. Ну и пусть, какое ей дело?
Оглядывая комнату, Дэнни порадовалась тому, что вчера старательно навела здесь порядок: благодаря этому сегодня ей понадобилось только собрать разбросанную там и сям одежду хозяина. С охапкой одежды и белья она направилась к двери, не глядя в сторону кровати.
– Черт побери, Дэнни, неужели ты уже лишаешь меня своего восхитительного общества?
В его голосе прозвучало неподдельное разочарование. Хитрит, наверное. И все-таки Дэнни остановилась в дверях и объяснила:
– У вас сегодня гости. А дел еще полным-полно.
Джереми вздохнул:
– Ах да, сегодня я впервые принимаю гостей в новом доме. – И он язвительно добавил: – Опять передразниваешь высшие классы?
Дэнни не сразу поняла, что он имеет в виду ее правильную речь.
– Нет, меня учит миссис Робертсон.
– О Господи! И ты так быстро усваиваешь уроки? Невероятно.
Он снова издевался над ней, поэтому Дэнни не стала объяснять, что к ней постепенно возвращаются память и давно усвоенные манеры. Волнуясь или сердясь на хозяина, она по-прежнему часто ошибалась и потому сменила тему:
– Странно, что вы даете званый ужин так скоро. Я еще не успела стереть с новой мебели пыль и городскую сажу.
– Уверяю, этот ужин не я затеял.
Дэнни подняла бровь.
– Сама догадаюсь. Ваша кузина?
– Совершенно верно.
Джереми так заметно помрачнел, что у Дэнни поднялось настроение. Она даже позволила себе широко ухмыльнуться:
– Выше нос, приятель. Мне говорили, что соберутся только ваши родные. А им не обязательно пускать пыль в глаза.
– Наоборот. Если бы я позвал в гости просто знакомых, то ничуть не тревожился бы. Но родных надо убедить, что у меня все прекрасно, иначе они бросят мне на помощь объединенные силы.
– Вы же взрослый человек. Почему они не дают вам покоя?
– Да потому, что любят меня.
«Да потому, что любят меня». Эхо этих слов звучало в ушах Дэнни. Должно быть, приятно иметь таких родных. А у нее никогда не было настоящей семьи. В шайку Даггера чаще всего попадали малыши от пяти до десяти лет, не связанные кровными узами, а к четырнадцати – семнадцати годам они обычно начинали самостоятельную жизнь. Редко кто из них навещал прежнюю «семью». Уходя, уходили навсегда.
Дэнни нравилось возиться с малышами, у нее было несколько любимцев, и все-таки никого из них она не считала братом или сестрой. Только с Люси она была по-настоящему близка. Люси заменяла ей сестру. Но когда Люси стала проституткой, времени на Дэнни у нее почти не осталось.
Уже давно Дэнни твердо решила, что когда-нибудь у нее будет собственная семья. Поначалу мысль была неясной, Дэнни не принимала ее всерьез да и понимала, что вечный маскарад помешает ей. Ну как искать мужа, если сама выглядишь как чей-то муж? Но теперь она опять стала собой, значит, ничто не помешает ей выйти замуж сразу же, как только найдется подходящий человек. Вот тогда-то у нее и появится настоящая семья.
Семейство Мэлори собиралось постепенно, гости начали съезжаться еще за несколько часов до ужина. Одними из первых прибыли Регина Иден и ее муж Николас – наверное, потому, что жили совсем рядом.
Регина оторопела, увидев Дэнни в темно-синей юбке, белой блузке и голубом переднике. Справившись с потрясением, Регина произнесла:
