Представление юной и красивой девочки, легкое и неосторожное касание рукой в метро их стройных ног в нейлоновых колготках, и чувственных попок, давало мне жизни в это серое время: я словно аккумулятор, заряжался видами и касаниями.
Бывало, я заглядывал в магазины женского белья, разглядывал трусики и чулки на манекенах, представлял их на посетительницах, чем привлекал к себе внимание как непрошенный гость. А когда проводились, какие-либо соревнования среди университетов, я всегда там был. Ага, самый первый на ножки и жопки пришел поглазеть.
Посылку доставили вечером, около восьми; она была небольшого размера. Я закурил и стал представлять что лежит внутри, аккуратно ее разворачивая. Внутри лежал конверт, и белые трусики с рисунком кролика типа Bugs Bunny на передней части; по форме они были похожи на детские. Такие как тогда, когда я чуть ей не вдул. Лучшего подарка я и представить не мог. Нежно взяв их в руки, я приложил к губам и жадно вдохнул. Ох, черт. Минут пять я так дышал, как больной в кислородной маске. Затем я вскрыл конверт, внутри на небольшом листке было выведено красивым почерком: Мотель «Hat», №12, 21.00, а чуть ниже был след от ее губ, от ее помады.
Времени оставалось ровным счетом час, чтобы собраться. Волнение настигло снизу и сверху, сминая меня в возбуждении. Я мигом достал початую бутылку, залпом выпил два по пятьдесят и закурил. Вызвав такси, налил еще сто и стал неспешно и задумчиво тянуть.
Зазвонил телефон. Такси.
Веселый водила пакистанец, на ломаном английском спросил куда ехать. Я ответил. А сам думаю: ну чего вам дома не сидится, водил бы там себе такси у себя в Пакистане, что там такси не водится что ли. Мне сейчас не до веселья, черт возьми.
Поднявшись к номеру, я немного постоял и открыл дверь. Внутри было тихо. Прохожу в спальню, и завидев горку из одеяла, стал тут же судорожно раздеваться. Подойдя к кровати я откинул одеяло и увидел под ним резиновую куклу. А на кукле этой записка: «надень на нее трусики». Вот же блядь. Ну думаю, молодчина, разыграла старого дружка, и засмеялся. Она никогда мне не даст, решил я.
Вдруг дверь открывается, и в нее задом закатывается горничная. Ничего так жопа, мигом оценил я. Она оборачивается ко мне, шоколадная мулатка, и вздрагивает. Стою я, и мой дружок стоит. Я успел было подмигнуть своей новой знакомой, но та вылетела пулей из номера. Что же, я не тот богатый француз еврейского происхождения по имени Доменик, что с меня взять. Но меня тоже сегодня развели.
Рядом с кроватью, на тумбе, стояла бутылка бурбона и еще одна записка. Я открутил пробку, и хорошенько приложился. Беру записку, читаю: «Как-нибудь обязательно увидимся».
Я смотрел в окно, панорамный вид из отеля раскрывал город.
Я что могу сказать, могу только повторить, что заводить себе молоденьких подружек, можно лишь тогда, если сразу есть шанс с ней потрахаться, в противном случае она будет вас использовать как умного мужика и друга. Вряд ли меня можно назвать слабаком в этих делах, баб у меня было достаточно, хотя и выходило с ними по-разному.
Выйдя из мотеля, я решил прогуляться. Через несколько кварталов, зашел в кафе и сел у барной стойки. В окно открывался вид, на тихую улицу. Стемнело. Редкие автомобили тащились по дорогам, словно смакуя слякоть. Я заказал чашку черного классического чая, и классический чизкейк. Кофе в Америке паршивый. На каждом углу кофе, а он везде поганый. Меня можно было бы прозвать консервативным, но этим вечером действительно тянуло на классику. После того, что не вышло в мотеле, тем более.
Рядом, на расстоянии одного свободного стула, сидели две девчонки. Сидели они уже не первый час судя по их истосковавшемся кофейным чашкам. Они щебетали, передавая друг дружке палку говорилку, то есть одна делала паузу, другая тут же подхватывала.
Я закурил, и продолжал смотреть в окно, слушая болтовню своих соседок. Я сижу, и начинаю думать о том: как хорошо и тихо в этом кафе, в этом приятном обществе, пока оно с тобой не говорит; я был сам по себе, как и все они.
Сижу и ковыряюсь в старом белье.
Я ведь не был таким, как сейчас: спокойным и смирившимся с правилами жизни. С восьми лет кататься между городами, без присмотра, это уже что-то. А как стукнуло восемнадцать, так и вовсе отправился куда глаза глядят. Трэвис Стрэнджер. Так меня зовут. Такой вот «трэвэл странник». Меня так и носит в сторону лукавый ветер. Если вдруг начинает казаться что ты теряешь себя, то знай, ты просто меняешься.
Вдруг, какой-то хуй с горы, нарисовался и уронил мою куртку с вешалки, а следом и чашку ебаного классического чая зацепил, прямо мне на джинсы. Обычная кафешная классика, но это не вечер знакомств.
– Да что с тобой не так блядь, чувак?! – говорю я ему.
А этот ботан мне виновато отвечает:
– Извините.
Телки на меня покосились, и начали собираться. Словно я испортил им вечер, уходят, понимаешь, с вечеринки.
Я сидел, и вспоминал как уходил я и моя мать от отчима. Порядок выводы мыслей я не контролирую, я не машина с алгоритмами. Это как перед сном, целый ворох всяких мыслей, образов, пятен.
