Собралось несколько человек: это были добрые люди, со странным огнем в глазах. Меня попросили переодеться в какую-то одежду, похожую на пижаму. Я послушался. На какие-то только жертвы не пойдешь, ради такого дела. Я работу, конечно, имею в виду. Хотя, есть и другое коллективное мнение. А я не думаю, что к Богу надо через пижаму и ванну приходить, я думаю, что ты должен быть полностью голым перед ним, как это и было вначале времен. И голым должен быть всегда, не в прямом смысле конечно, шатаясь по городу. Хотя, почему бы и не послать привет моралистам?
Я вышел из комнаты, люди начали петь песню. Мой наставник повел меня, одетого в пижаму, в ванную комнату… я залез ногами в ванну. Люди продолжали петь песню. Йен положил свою руку мне на голову и слегка надавил, как бы подсказывая, что мне надо лечь в воду. Давил на меня, как бы не принуждая совсем. Подошли еще «помощники», и меня окунули всей честной братией. На миг, там под водой, я что-то почувствовал. Не знаю, будто и правда все мои грехи смылись. Мне хотелось задержаться там, не подниматься наружу. Так бы и остался там. Такая тишина. Только еле слышный гул оттуда, извне. Может, и Бог так, слышит нас как непрерывное гудение, какой-то вечно просящей о чем-то стаи. Меня тут же вытащили из воды, и стали хлопать в ладоши, продолжая петь. Я выдавил улыбку, ощущения были странные.
Прошло пару недель после окунания, когда мне предложили должность рекламного агента. В агентстве все были из секты, кроме управляющего, что странно. Работенка не из лучших, но я согласился. Еще через неделю, я бросил посещать собрания, и встречи с Йеном тоже прервал. Я получил свое.
И вот, я стою, на этом перекрестке и думаю только о ней. Кортни. Я решил что позвоню ей завтра. А сегодня я отмечаю премию Бога. Ведь я жив, покуда есть надежда.
Господи, ну что за тривиальщина?! А это и не фантастика, или какой-нибудь детектив с сумасшедшей развязкой. Все гораздо проще, чем кажется.
Утром, проснувшись, но не вставая с кровати еще около часа, я думал над тем, что неплохо было бы избавиться от старых вещей. Я попытался прикинуть список: футболки время которых давно прошло; старый пылесос, который уже не сосет… старая проститутка и то сосет надежней, чем эти гребаные пылесосы. Вдруг я вспомнил о старой подруге, Гейл, и сбился с мысли.
В голове у меня пронеслись несколько месяцев с ней, и то, что она редко делала минет. Она вообще мало чего делала. Только жрала, и смотрела телевизор. Ей самое место на улице, решил я, и что правильно тогда поступил, и вернулся к списку вещей: еще пара свитеров, что дарила ему сестра Гейл, которую он тоже терпеть не мог; спиннинг от ее муженька.., хотя нет, спиннинг я оставлю себе, всё-таки почти пятьдесят баксов.
Рыбалку я любил. На рыбалке спокойно. Душа так и чистится. Но на улице не до рыбалки, холод собачий.
Каждая вещь – это либо груз прошлого, либо память о хорошем. Но хорошее тоже груз, ностальгия и тоска по крутым временам и молодости. Вообще-то, еще помогает мытье посуды, подумал я. Но тут же осекся, лень была сильней. Надо постирать вещи, да сдать их в приют. Так будет правильней.
Я вспомнил, про одного знакомого, он и его семья не пользуются стиральными порошками, рожают детей дома, не едят мясо. Тщетно пытаются выкроить у жизни еще каких-нибудь пару лет. Это же какой страх ими движет. Когда я изредка бывал у него дома, они не были веселы, а скорее зажаты, словно ненавидели весь этот мир, который на них накинулся.
Ну и зачем такая жизнь?!
Я встал, подошел к шкафу, и стал вытаскивать вещи. Начинался новый день. Выпив пива вместо завтрака, я собрал в узел шмотки и пошел с ними в химчистку. Хоть полезное дело сделаю, решил я.
Пока, машина отстирывала мои залежавшиеся вещи, я думал о Кортни. Из головы никак не выходит. Временами я пускался в блядские истории, и время от времени с кем-то встречался, чтоб хоть немного отпустило. Все мы пытаемся найти замену, у кого-то получается, у кого-то нет. Последние безнадежны, как и я.
В общем, ко мне приходит одна девушка, ее Куки зовут. Приходит всегда без предупреждения. Такая вот ни дать ни взять, возомнила себе что-то.
Однажды прихожу домой, а в комнате она, Куки. Мы не договаривались о встрече, и я вскинул брови для создания эффекта удивления. Она улыбнулась.
– Привет! – говорит она
– Привет.
– А ты где был? – спрашивает меня.
– Приятель пригласил выпить, день рождения отмечали.
Можно сказать, что с Куки у нас ничего не выйдет, потому что я уже начал врать, а когда мужик врет женщине, значит, это не его женщина. Куки была красивой: зеленые глаза на смуглом лице, прямой нос, длинные темные волосы и чумовые ноги, длинной с два метра.
Мэри была полукровкой, ее отец был то ли армянином то ли кем-то другим, попробуй разбери их.
Я скинул с себя футболку и джинсы, и завалился в трусах на диван. Соседи тоже что-то отмечали. Видимо, отсутствие героина. Потому что стоял шум. Шумят только тогда, когда пьют. Этот ебаный наркоман сосед, покоя никогда не даст.
