— Ах да, конечно, есть.
— И тоже курит? — улыбнулся Шура.
— Бывает, — улыбнулся ему в ответ молодой директор и вдруг по-мальчишески лихо подмигнул: — У нас кот разговаривает.
— Как в «Стране невыученных уроков»?
— Нет, лучше. Ребята соорудили механического кота, он ходит вокруг пальмы и рассказывает сказки Пушкина. Пойдемте покажу, это в кабинете литературы, там сейчас как раз никого нет.
Они вошли в кабинет и Шура действительно увидел пальму и сидящего возле нее кота.
— А почему пальма? — спросил Шура.
— Так юмористы же, — улыбнулся директор и нажал какую-то кнопку.
Кот не спеша направился вокруг пальмы и через несколько секунд заговорил: «У Лукоморья дуб зеленый…»
Шура присвистнул:
— Однако, у вас учатся умельцы.
— Да, на все руки, — рассмеялся директор.
Они завершали импровизированную экскурсию, когда раздался звонок.
— Ну, вот, — сказал Аркадий Викторович, — сейчас я вас познакомлю с Людмилой Павловной.
Коридор быстро наполнился толпой учащихся, и Шура остановился, чтобы не быть снесенным этой шумной лавиной.
— А вот и Людмила Павловна, — раздался голос Аркадия Викторовича.
Директор подхватил Наполеонова под руку и, уверенно маневрируя, вырулил на свободный пятачок. Они оказались лицом к лицу с миловидной женщиной лет пятидесяти в строгом костюме приятного синего цвета.
— Людмила Павловна, познакомьтесь, это Александр Романович, следователь.
В глазах женщины промелькнула недоумение.
— Не волнуйтесь, пожалуйста, — проговорил Наполеонов, — я просто хотел бы побеседовать с вами об одном вашем бывшем ученике. Где мы могли бы уединиться?
— В двадцать пятом кабинете, — быстро ответил директор, — там как раз сейчас никого нет, — он вложил в руку Гусаровой ключ, — а я вас пока оставлю.
Людмила Павловна растерянно посмотрела вслед директору, почему-то вздохнула и, обращаясь к Наполеонову, проговорила: — Ну, что ж, идемте.
Через пять минут они уже сидели в небольшом уютном кабинете, было похоже на то, что это рабочее место завуча…
— О ком вы хотели поговорить? — тихо спросила Людмила Павловна.
— Об Анатолии Стригунове…
— О Толе? Странно… — пробормотала она.
— Почему это вас удивляет?
— Толя был спокойным бесконфликтным мальчиком.
— Все течет, все изменяется, — философски заметил Наполеонов.
— И что же он натворил? — Гусарова строго посмотрела в глаза следователю.
— Пока не знаю, натворил ли вообще…
— Тогда что же привело вас ко мне?
— Расскажите мне о Стригунове, каким он был в школьные годы.
Людмила Павловна пожала плечами:
— Обычным, ничем не выделяющимся.
— Как у него складывались отношения с одноклассниками, с педагогами?
— Толя был не слишком общительным мальчиком, но присутствовал на всех классных и внеклассных мероприятиях. Если ему давались какие-то поручения, он не отлынивал и добросовестно их выполнял. Учился он неплохо, не хулиганил, так что учителя были им довольны.
— А как складывались его отношения с Юлией Лопыревой?
— Вы и об этом знаете, — проговорила Гусарова печально.
Помолчав минуту, она продолжила:
— Толя был беззаветно и безответно влюблен в Юлечку.
— Это было заметно для окружающих?
Учительница кивнула.
— Ребята подтрунивали над ним?
— Увы, — Людмила Павловна развела руками.
— И как на это реагировал Стригунов?
— Замыкался в себе, как устрица.
— А Юлия?
— Что Юлия, — проговорила Гусарова с легким раздражением в голосе, — она, как и всякая девочка, гордилась, что смогла внушить такое чувство мальчику.
— Но отвечать на его чувства не спешила?
— Нет. Правда, потом Юля повзрослела, поумнела, и у них с Толей установились теплые дружеские отношения.
— Поумнела, говорите…
— А что, что-то не так? — забеспокоилась Гусарова.
— По моим сведениям, гражданка Лопырева после школы тунеядствовала, нигде не работала и не училась.
— Ну, зачем вы так сразу — тунеядствовала, — обиделась учительница за свою ученицу.
— А как бы вы назвали ее образ жизни? — усмехнулся Шура.
— Просто Юлечка еще не нашла себя…
— На мой взгляд, Лопырева искала не себя, а нечто другое.
— Что же?
— Обеспеченного мужа.
— И что в этом плохого?
— А что хорошего?
— Возможно, она мечтает о прочной семье.
— Извините, Людмила Павловна, но, по-моему, о прочной семье мечтает практически любая женщина. Разве вы не мечтали? — Наполеонов бросил взгляд на обручальное кольцо педагога.
— Мечтала, — призналась она, почему-то зарумянившись, как юная девушка.
— Мечты сбылись, простите за нескромный вопрос?
— Сбылись, — кивнула Гусарова, — у меня прекрасный муж и двое взрослых детей.
— Ну, вот, видите, вы же не гоняли лодыря после школы, учились, работали.
— Время было другое.
— Дело не во времени, и сейчас миллионы девушек учатся, работают, вступают в брак, рожают детей.
— У Юлечки несколько другие обстоятельства…
— И какие же? — с иронией поинтересовался Наполеонов.
— Ее родители — очень обеспеченные люди, и им нетрудно было исполнять любые пожелания дочери, — продолжала защищать ученицу Гусарова.
— Короче, разбаловали девицу до неимоверности, — сделал заключение следователь.
Людмила Павловна поджала губы.
— Хорошо, оставим в покое моральный облик Лопыревый. Вы лучше мне скажите, Юля имела на Стригунова большое влияние?
