– Я понимаю гораздо больше, чем вам кажется, – возразил Тристан. – А вот вы совершенно не понимаете самого главного: здесь, рядом со мной, вам нечего опасаться.
– Но я не могу остаться, – прошептала Хейд. – Пожалуйста, отпустите меня.
Тристан наклонился к ней и прижался лбом к ее лбу. Они замерли на несколько мгновений, потом он отстранился и сказал:
– Что ж, давайте заключим договор. Дайте мне слово, что останетесь в Гринли, пока Вильгельм не примет решения. А если после этого вы все равно захотите уехать в Шотландию, то я помогу вам. Согласны, Хейд?
Она долго медлила с ответом. Наконец пробормотала:
– Но ведь глупо оставаться в Гринли, когда Найджел так близко… – Хейд не сомневалась, что Дональд выполнит свою угрозу, если она откажется помогать Найджелу. Хотя, с другой стороны, если Вильгельм все-таки отменит свое решение и Тристан обретет свободу, лорд Найджел уже не будет представлять опасности. Но что в таком случае произойдет с Берти? Позаботится ли о ней ее таинственный возлюбленный – или ее вернут обратно в Сикрест, обреченную на позор и гнев Найджела и Эллоры?
– Хейд, пожалуйста, – Тристан поцеловал ее в уголок рта, – не покидай меня сейчас.
Она закрыла глаза и, прижавшись к нему, прошептала:
– Тристан, я не… не знаю. Видишь ли, все это слишком… – Она умолкла, не в силах найти подходящие слова, чтобы выразить свои чувства.
– Останься хоть ненадолго. – Он снова ее поцеловал. – Останься, а потом посмотрим…
И тут Хейд вдруг почувствовала, что все прежние мысли покинули ее. А тело словно наполнилось силой из какого-то таинственного древнего источника, и сила эта придавала ей храбрости и решительности. «Ну чего, же я боялась? – спрашивала она себя. – Неужели я действительно хотела оставить Тристана?»
Внезапно раздался ужасный грохот, и Хейд, вздрогнув, отпрянула от Тристана. Но он посмотрел на нее с удивлением и проговорил:
– Это всего лишь Баррет. Он вернулся из Сикреста, чего ты испугалась, дорогая?
Хейд сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.
– Да-да, конечно, – прошептала она, отводя глаза. – Ты должен идти.
– Не уйду, пока ты не дашь мне слово, – решительно заявил Тристан. – Мы ведь с тобой договорились? Ты останешься в Гринли, пока не вернутся из Лондона мои гонцы?
Хейд молча кивнула.
– Нет, скажи это, – потребовал Тристан.
– Клянусь, что останусь в Гринли до тех пор, пока не будет получен ответ Вильгельма. А потом ты отправишь меня в Шотландию?
– Да, если ты этого пожелаешь. – Тристан лукаво улыбнулся и прижался губами к ее лбу. Отстранившись, прошептал: – Приходи сегодня вечером ко мне в спальню. Придешь?
Хейд уставилась на него в изумлении.
– О чем ты говоришь? Конечно, не приду!
– Не придешь? А у меня кое-что для тебя есть!
– Не сомневаюсь, – пробурчала Хейд. – Поэтому и не приду.
Тристан запрокинул голову и расхохотался. Потом развернулся и направился к дверям башни.
– Идем, Хейд! – крикнул он, обернувшись. – Клянусь, что не трону тебя, если ты этого не захочешь.
«Беда в том, что именно этого я и захочу, – думала Хейд. – И я ничего не смогу с собой поделать».
– Что же ты молчишь?! – крикнул Тристан, подходя к двери. – Значит, придешь?
– Посмотрим, – ответила Хейд.
– Я буду ждать! – Тристан подмигнул ей и, снова улыбнувшись, исчез за дверью.
– Входи! – раздался голос Солейберт.
Переступив порог, Хейд вошла к сестре. Берти, сидевшая у окна, даже не обернулась, и было видно, что ее что-то тяготит; более того, казалось, что она изрядно похудела.
– Добрый день, сестрица, – сказала Хейд.
Тут Берти, наконец, повернулась к ней и пробормотала:
– Добрый день, Хейд. А я сначала подумала, что это мать.
– Так вот почему ты прячешься в своей комнате, Берти. Скажи, она очень донимает тебя в последнее время?
– И в последнее время, и всегда.
Хейд внимательно посмотрела на сестру и поняла, что та действительно сильно похудела.
– Она сводит меня с ума разговорами о свадьбе и моих будущих обязанностях в качестве леди Гринли, – продолжала Берти.
– Гм… – Хейд устроилась на постели сестры. – Хорошо, что она хотя бы не заговаривает о целомудрии.
Солейберт вспыхнула, и лицо ее осветилось ослепительной улыбкой.
– Хейд, а я все гадала: когда же ты придешь поговорить об этом? – Берти рассмеялась и, поднявшись со стула, уселась рядом с ней. – Так что же ты хочешь знать?
– Хочу знать все! – Хейд тоже рассмеялась.
– Видишь ли, Хейд… – Берти потупилась. – Хейд, я влюблена!
– Я так и знала, – закивала Хейд. – И кто же он?
– Фаро.
Хейд в изумлении раскрыла рот.
– Фаро? Приближенный лорда Тристана?
– Он самый.
– Берти, но как же это случилось?
– Даже не знаю… – Берти откинулась на подушки, и золотистые кудри ореолом окружили ее лицо. – Да-да, не знаю. Ведь мы с ним очень разные, не так ли?
– Да, конечно, – пробормотала Хейд. – А ты действительно его любишь?
– Да, люблю. Хотя совершенно не понимаю, как вес это произошло… – Берти приподнялась, опершись на локоть, добавила: – Да-да, все вышло очень странно… Хотя у меня вдруг возникло такое чувство, что я ждала его всю жизнь, а когда наконец-то увидела, то сразу осознала, что это именно он.
