– Неужели ты забыла о нашей ночи любви? – спросил Тристан с чрезвычайно серьезным видом, хотя по-прежнему отчаянно боролся со смехом. – Вчера, на празднике, я попросил тебя прийти ко мне после полуночи, и, к моему величайшему удивлению, ты пришла. Пьяная, но все же пришла. – Он приложил ко лбу девушки влажную ткань. – Ну, вспомнила?
Хейд поморщилась и тихонько застонала, а Тристан, снова смочив водой тряпицу, продолжал:
– У меня были для тебя кое-какие новости, но я не мог их тебе рассказать, потому что ты, похоже, очень хотела исповедаться в своих воображаемых грехах. А потом впала в беспамятство.
– Ничего ты не понял, – пробурчала Хейд. – Это настоящие грехи. Да, настоящие…
– Но, Хейд… – Тристан ласково ей улыбнулся. – Ты не можешь брать на себя бремя чужих грехов. И ты не должна нести за них ответственность. – Он присел на край кровати. – Дорогая, выслушай меня, пожалуйста.
– Да-да, я слушаю. Говори.
– Видишь ли, дорогая, у меня есть основание считать, что у Найджела в Гринли есть шпион. Именно поэтому его люди прибыли ко двору Вильгельма прежде моих и стали распространять обо мне ложные слухи.
– О Господи… – прошептала Хейд, закрывая глаза. Теперь ей стало окончательно ясно, что она действительно предала Тристана.
– Видишь ли, после побега Дональда произошли кое-какие события, – продолжал Тристан. – Поэтому я почти не сомневаюсь: какой-то человек из Гринли поддерживает дружеские отношения с Найджелом. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что нас предает леди Эллора.
– Нет, Тристан. – Хейд покачала головой. – Это вовсе не Эллора.
– Неужто ты из-за нее так огорчилась? – удивился Тристан. – Нет, Хейд, не пытайся ее защищать. Скорее всего, именно она помогла Дональду бежать. У этой женщины, несомненно, имеются какие-то тайные планы. Но ты ее не бойся. Я сегодня же утром встречусь с ней, и больше у нее не будет возможности поддерживать связь с Дональдом и Найджелом.
– Тристан, выслушай меня. – Хейд приподнялась и схватила его за руку.
Но он тут же уложил ее обратно на постель и, направившись к двери, сказал:
– Я пришлю к тебе твою сестру, дорогая.
– Нет, постой!
В следующее мгновение дверь спальни закрылась, и Хейд в отчаянии застонала. Немного помедлив, она выбралась из постели и, осторожно опустившись на колени, стала искать свои башмачки. Обувшись, она перевела дух и тихо прошептала:
– Больше никогда не стану пить вино. Приблизившись к двери, она чуть приоткрыла ее и выглянула в коридор. К счастью, коридор был пуст, и Хейд беспрепятственно спустилась по лестнице. Внизу же царило оживление, так что никто ее не заметил. Она направилась к выходу из зала, но тут голова у нее снова закружилась, и ей пришлось остановиться.
Внезапно она заметила, как один из мужчин приблизился к Тристану и, вытащив из-за пояса лист пергамента, торжественно, вручил его своему господину; А в следующее мгновение к ней подбежала Солейберт.
– Они вернулись, Хейд! – Лицо Берти сияло.
– И Фаро тоже? – спросила Хейд. Берти покачала головой:
– Пока нет, но должен ведь…
Тут Тристан вдруг нахмурился и, обратившись к одному из своих гонцов, спросил:
– Где Фаро? Мне хотелось бы услышать его отчет. Воин покосился на своих спутников и, пожав плечами, проговорил:
– Милорд, он не вернулся с нами.
Никто не услышал горестного вздоха Берти – никто, кроме Хейд, крепко сжавшей руку сестры.
– Но почему он не вернулся? – допытывался Тристан. – Что с ним случилось?
– Видите ли, милорд, когда мы уже покидали Лондон, к нам подъехали всадники одетые точно так же, как Фаро. Он коротко переговорил с ними, а потом присоединился к ним. И не вернулся.
– Ты хочешь сказать, что его похитили? – В голосе Тристана слышалось недоверие.
– Нет-нет, милорд. – Воин энергично помотал головой. – Мы ни за что бы этого не допустили. – Он потупился и, снова пожав плечами, пробормотал: – Милорд, мы тоже никогда не считали его предателем. Но случилось так, что он…
Тут Тристан вдруг схватил воина за плечи и, с силой встряхнув его, закричал:
– Немедленно замолчи! Я отрежу тебе язык, если ты еще раз посмеешь запятнать подозрением доброе имя Фаро! Понятно?
– Да, милорд, конечно… Я только…
– Убирайтесь отсюда! Убирайтесь все! – Тристан отпустил беднягу, и все гонцы поспешно покинули зал.
Повернувшись к лестнице, Тристан наконец-то увидел Хейд и Солейберт; сестры стояли, держа друг друга в объятиях, и Берти тихонько всхлипывала. Внезапно она отстранилась от Хейд и, подбежав к Тристану, прижалась к его груди с громкими рыданиями.
– Ну почему, милорд?.. – спрашивала она. – Почему он оставил меня?
– Успокойтесь, леди Солейберт, – бормотал Тристан. – Дайте мне время, и я все узнаю. Но поверьте, Фаро не мог вас оставить.
– Что за шум?! Что случилось?! – закричала Эллора, сбегавшая по ступенькам; следом за ней топал Баррет.
Увидев дочь в объятиях Тристана, леди Эллора улыбнулась и пробормотала:
– О, как мило…
Всхлипнув последний раз, Берти отстранилась от Тристана и побежала вверх по лестнице. Хейд тут же поспешила следом за сестрой.
