– Как мы и опасались, – ответил Тристан с вздохом. – Найджел опутал его своей ложью и откровенной клеветой, чтобы обеспечить не только мое падение, но и возвращение леди Хейд в Сикрест.
– Вы этого не допустите, милорд, – решительно заявил Баррет. – А Вильгельм… Он должен прислушаться к голосу разума.
– И прислушается! – воскликнул Тристан. – Вильгельм тверд в своем решении, но он непременно его изменит, когда получит доказательства бесчинств Найджела.
– Если так, то он мудрый король, – заметил шериф. – Но что же делать сейчас, милорд?
– Я должен ехать в Лондон, чтобы встретиться с Вильгельмом лично, – заявил Тристан. – Возможно, мне удастся узнать что-нибудь о Фаро.
– Конечно, милорд. Когда мы выезжаем? – Нет, мой добрый шериф. Я поеду один.
– Но это слишком опасное путешествие, милорд, чтобы совершить его в одиночку. По пути в Лондон вам придется проехать мимо Сикреста.
– Да, верно, – кивнул Тристан. – Но один я смогу ехать быстрее и буду меньше привлекать к себе внимание. К тому же ты мне нужен здесь. Раз нет Фаро, вся тяжесть ответственности за Гринли ложится на тебя.
– Я не подведу тебя, милорд, – торжественно заявил Баррет. – За время твоего отсутствия никто не проникнет за эти стены.
– И никто не должен уехать отсюда, – добавил Тристан. – Я не знаю, кого использовала Эллора в качестве посланцев в Сикрест, но мы не можем рисковать, пока это не выяснится. Сохранить в тайне мое отсутствие будет едва ли возможно, и я уверен: как только предательница узнает, что я отправился к Вильгельму, она непременно сообщит об этом Найджелу.
– Да, милорд, понимаю. Я попытаюсь пресечь слухи, насколько это возможно. – Баррет умолк и снова почесал в затылке – казалось, не решался задать следующий вопрос. Наконец все-таки спросил: – А что делать с узницами, милорд?
– До моего возвращения они должны оставаться под стражей. И единственные, кто будет иметь право доступа к ним, – это Минерва, леди Солейберт и ты сам, конечно.
– Значит, это правда? – Баррет помрачнел. – Леди Хейд действительно предала нас?
– Она так считает, – ответил Тристан с усмешкой. – Но, конечно же, она ничем нам не навредила. Найджел все равно уже знал, что я собираюсь отправить гонцов к Вильгельму. Не знал только время, то есть когда именно я их отправлю.
Баррет вздохнул с облегчением.
– О, милорд, она ведь очень переживает… Думает, что только из-за нее Найджел узнал о ваших планах.
– Я давно уже догадывался о замыслах Найджела, – проговорил Тристан. – Но пусть Хейд пока считает себя виноватой. Найджел придет в ярость, когда узнает, что больше не сможет получать от нее сведения обо мне. И потому ее заключение обеспечит ее безопасность.
– А леди Эллора, милорд?.. Тристан помрачнел и тихо проговорил:
– Вину леди Эллоры доказать не так уж трудно. Но я пока не уверен, что мне это потребуется. Видишь ли, совершенно случайно мне в руки попало ее послание Найджелу. Не знаю, правда, сколько ее писем прошло мимо меня и какие сведения они содержали.
Баррет кивнул и задумался. Потом вдруг выпалил:
– Скажи мне, милорд, что Гринли выживет. Я слишком долго смотрел на то, что происходило в Сикресте, и я не смогу вынести мысли о том…
– Успокойся, мой добрый шериф. – Тристан хлопнул Баррета по плечу. – Я прекрасно знаю, что делаю. Поверь, все будет хорошо. – Оба поднялись на ноги, и Тристан добавил: – А сейчас приготовь мне двух лошадей и дай немного припасов на дорогу. Я отправлюсь с наступлением темноты, и буду скакать всю ночь.
– Да, милорд, – кивнул шериф.
Баррет тут же удалился, а Тристан направился к лестнице. На мгновение он задержался у двери, ведущей вниз, в темницы. Но потом, поспешно отвернувшись, стал подниматься по ступеням.
Сидя в углу в холодном и сыром подземелье, Хейд то и дело вздыхала. Временами ей казалось, что она обречена, провести здесь остаток жизни.
– Надеюсь, теперь ты довольна собой. Так тебе и надо, – послышался вдруг женский голос; причем Хейд показалось, что это был голос Эллоры.
– Ах, наверное, мне почудилось, – пробормотала она, снова вздохнув.
– Нет, не почудилось! Ты получила то, чего заслуживаешь, шлюха! – Теперь голос Эллоры звучал совершенно отчетливо, и Хейд поняла, что та подошла к отверстию в стене, забранному решеткой.
– Да, я знала, что окажусь здесь, – ответила Хейд.
– Наглая сука! – заорала Эллора.
– Замолчи, пожалуйста.
– Замолчать?! Что, неприятно слушать?! Вот и замечательно! В таком случае я буду говорить без умолку. Так о чем же нам поговорить?..
Хейд услышала, как леди Эллора постукивает ногтем о металлическую решетку. А потом снова раздался ее голос:
– Может быть, хочешь услышать, шлюха, как тебе удалось сделать Солейберт несчастной? Или предпочитаешь проговорить о своих притязаниях на моего мужа и лорда Тристана? Похоже, ты не очень-то разборчива, когда речь заходит о мужчинах, верно? Тебе все равно – лишь бы мужчина!
– Замолчи!
– О, я могла бы рассказать, как твоя потаскушка-мать бросалась на моего мужа, после того как я приютила у себя в доме ее и эту старую шотландскую ведьму.
