Влюбляясь в Бентли полностью

— Привет, пап, — говорю я, когда его телефон переключается на голосовую почту. Я колеблюсь. Это тяжело. Это моя ошибка, и теперь я прошу его исправить ее. — Я готова вернуться домой. Я ненавижу просить… Не мог бы ты перевести мне деньги на билет на самолет? Я все объясню, когда вернусь домой… Ты можешь связаться со мной по этому номеру. Прости меня, папа. Я люблю тебя. — Я нажимаю кнопку завершения вызова и убираю телефон в задний карман.

Ждать уже не хочется. От пребывания в этой квартире меня тошнит.

Сердце бешено колотится, когда я рывком открываю еще один ящик комода. Я переворачиваю стопки футболок во все стороны, пока моя рука не коснется деревянного дна ящика. Ничего. Ни черта. Захлопнув ящик, я обвожу взглядом квартиру в поисках другого места.

Должно же быть что-то: дебетовая карта или чековая книжка. Я видела достаточно, чтобы разрушить все мои чувства.

Опустившись на колени, я заглядываю под кровать. Под кроватью ничего нет, только пыль на светлом дереве. Я поднимаю голову и смотрю на дверь с другой стороны кровати: гардеробная Стерлинга.

— Надо было сначала начать с нее, — я поднимаюсь с пола и вытираю ладони о джинсы.

Нажимаю на выключатель, и флуоресцентный свет над головой начинает жужжать. В его шкафу пахнет им, но я не обращаю на это внимания, не позволяя себе уловить этот запах. Все подобрано по цвету. Отбросив в сторону висящие на вешалках рубашки, я осматриваю пол шкафа и вижу аккуратно выстроенные в ряд туфли. Потянувшись высоко над головой, я нащупываю полку, моя рука останавливается, когда натыкается на что-то твердое, зажатое между двумя пластиковыми контейнерами. Что бы это ни было, оно задвинуто на заднюю полку. От любопытства у меня свело живот.

Обхватив его пальцами, я задыхаюсь от знакомой формы: поднятые крылья и зазубренные перья.

Я спускаю своего орла.

Когда?

Как?

Почему?

На вечеринке Стерлинг был сильно пьян. Я помню, как отец собирался вернуть орла на камин в гостиной. Это был последний раз, когда я его видела. Этот единственный поступок меняет мое отношение к Стерлингу. Я больше не вижу в нем монстра, чье единственное намерение — причинить боль окружающим его людям. Стерлинг не хочет причинять боль никому, кроме себя. Я вижу потерянного и запутавшегося человека. Того, от кого я не могу так просто отказаться. Я достаю телефон Стерлинга и пролистываю его контакты, пока не нахожу имя Сойера. Стерлинг возненавидит меня за то, что я втянула его младшего брата, но мне все равно. Пришло время вовлечь Сойера.

Семья заботится о семье.

Копы и плохой парень

Сойер

Виктория ведет меня через вонь дерьма. Я дышу ртом, а не носом, насколько это возможно.

— Черт, как же здесь воняет, — жалуюсь я в проходе по темному коридору. Это не должно меня беспокоить, но что-то в этой свалке заставляет мое нутро бурлить так, как никогда раньше. Я знал, что у Стерлинга есть проблемы, но не предполагал, что он опустился так низко.

— Почему ты решила позвонить мне? — спрашиваю я Викторию.

— Вы же братья. — Она бросает на меня косой взгляд. — Вы должны выбивать друг из друга дурь, верно?

— Да. Точно. — Отвечаю я, и в моей груди закрадывается сожаление.

Когда мне было тринадцать лет, я больше всего на свете хотел иметь винтовку Ruger Air Hawk. Черт возьми, для меня эта чертова винтовка была всем миром. Я умолял о винтовке, пока отец наконец не уступил и не купил мне ее. Конечно, отец сделал это по особому случаю. Он купил винтовку за то, что я подрался в школе. Он гордился тем, что я позволил мальчику нанести всего один хороший удар, после чего повалил его на пол и бил кулаками по лицу, пока учитель не оттащил меня. Лицо мальчика выглядело в десять раз хуже, чем мое, и я почти уверен, что сломал ему нос. Меня отчислили, и папа сказал, что это полная чушь, потому что начал другой мальчик, а я просто защищался. Он гордо ухмылялся, а его рука сжимала мое плечо, когда мы выходили из кабинета директора с розовым листком в руках.