— Ты ошибаешься. Те, кто любит наркомана, очень сильно переживают из-за него. Если он сорвется, ты будешь винить себя, черт возьми, он будет винить тебя, потому что это будет легче, чем ему столкнуться с тем, на ком должна лежать настоящая вина. Это измотает вас не меньше, чем его, и вы даже не будете употреблять.
— Так вы говорите, что это невозможно?
— Нет. Не невозможно. Это меняет жизнь. — Она вздохнула. — Ты когда-нибудь любила кого-то так сильно, что это причиняло боль, и хотя ты знаешь, что любовь к нему уничтожит вас… это не имеет значения?
— Да, — задыхаюсь я. — Стерлинг.
Вот опять. Жалостливый взгляд. Она опускает взгляд на черный кофе в своей кружке.
— Я боялась, что ты так скажешь. — Я быстро смахиваю слезы, надеясь, что она их не видит.
— Ему понадобится помощь, — говорит Шарлотта. — Он не сможет справиться один, каким бы крутым он себя ни считал.
— Он привел меня сюда, потому что не хотел оставаться один, — впервые признаю я вслух. — Знаете, пройти через это. Он не хочет быть один.
— Это хорошо, Тори, но ему нужно больше, чем тебе. Ему нужна консультация, серьезная консультация. У Стерлинга серьезные душевные раны. Есть причины, по которым он употребляет. Эти причины не исчезнут волшебным образом.
Я думаю об отце Стерлинга и о том, как он издевается над ним: побои. Маленькому ребенку говорят, что он никогда не сможет сделать ничего хорошего. Что он ничего не стоит. Как его бросила мать. Я представляю, что Стерлинг всегда чувствовал себя чужаком, как будто ему нигде не было места.
У меня буквально болит сердце, и я потираю область прямо над ним.
— И даже консультаций будет недостаточно, — продолжает Шарлотта. — Все, что они могут сделать, — это помочь ему разобраться со своим прошлым. Стерлингу придется научиться прощать то, что с ним сделали, прежде чем это разрушит его. Такая сила может быть только в одном месте. — Она наклоняется и достает из сумочки свой айфон. — Могу я тебе что-нибудь зачитать?
— Конечно.
— Дай мне секунду. — Она проводит пальцем по экрану, разговаривая, пока ищет что-то на своем айфоне. — Я все еще привыкаю пользоваться этой штукой. У меня слишком толстые пальцы. Я всегда нажимаю не на ту букву. У тебя когда-нибудь была такая проблема? — Она хихикает, но не поднимает глаз. — Конечно, нет; если бы поднялся сильный ветер, то твою тощую задницу унесло бы. — Она делает паузу. — Недавно я скачала приложение для чтения Библии, это моя любимая вещь в этом телефоне. Можно искать любое слово. — Она поворачивает телефон так, чтобы я могла видеть экран. — Например, можно мгновенно найти слово «тьма» и найти всевозможные места из Писания. — Ее лицо светится чистой радостью. — Ну вот. Нашла то, что искала. — Ее взгляд на секунду переходит на мой. — Надеюсь, ты не сочтёшь это оскорбительным? Я просто хочу поделиться с тобой тем, что дало мне утешение, когда моя жизнь рушилась.
— Вовсе нет. — Я искренне улыбаюсь, придвигая свой стул ближе к столу.
Она читает Священное Писание вслух:
— Стерлинг не одинок, Тори. Бог ждет от него призыва.
—
Она заканчивает. Мы обе молчим, пока я перевариваю то, что она прочитала. Моя голова кружится.
— У меня есть несколько вопросов, но они глупые, — наконец признаюсь я.
— Нет глупых вопросов, Тори.
— Что это за слово? — спрашиваю я.
— Христос.
— Я так и думала, но хотела убедиться. Что такое тьма?
— Наше отделение от Бога.
— А что такое свет?
— Христос, — улыбается она. — Он говорит, что я — свет. Это любовь, которую Он питает к нам… исцеление и принятие. Сейчас Стерлинг находится во тьме. Его бьет буря. Свет — единственный способ увидеть все, что не так. Без него он ничего не видит. Это имеет смысл?
— В этом есть смысл. Могу я задать вам вопрос?
— Конечно. — Я колеблюсь, вспоминая.
