Зову официантку, заказываю еще кружку. Достаю альбом и смотрю на творение своих рук. Один лист вдоль и поперек испещрен неровными линиями, но если присмотреться, то можно увидеть, что это небрежный набросок здания напротив моего дома. Откладываю его в сторону и встречаюсь с по-детски добрыми глазами брата, что смотрят на меня с альбомного листа. Я часто рисую его, ведь подобную невинность редко можно встретить у зрелых, взрослых людей. Я знаю, что он скоро вырастет, и эта искра небесно-голубых глаз исчезнет, ее выбьет суровость будней, безжалостность жизни, что испытывает нас. Еще буквально пару лет назад я со страхом смотрел на него, тихо молясь, чтобы его не сломала потеря отца, чтобы он не забыл маленькие радости жизни, не отвернулся от всего мира. Набросок сестры Марка, которую я обещал нарисовать в подарок. Пара эскизов природы, портретов, один натюрморт. Настроение изменилось, как и всегда, и теперь я не желаю заканчивать тот рисунок. Мне срочно нужна идея. Свежая, яркая…
В поисках неё утыкаюсь в окно, жадно шарю глазами по улице, прохожим. Автомобилям и бездомным животным. Серая облезлая кошка трется у столба с объявлениями, жалобно мяукая, пытаясь привлечь внимание равнодушных прохожих. И в этой кошке, а может, и вовсе кот это, я вижу себя. Одинокого, в большом шумном мире, полном таких же гуманоидов, как я. И этот столб…
Он притягивает мой взгляд, подзывает. Нестерпимое желание вспыхивает и подхватывает меня. Я встаю и спешно собираю свои вещи. Подходит официантка, непонимающе глядя. Я всовываю ей купюру в руки, не требуя сдачи, пусть будут ей чаевые. Выскакиваю на промозглую улицу, иду к тому самому стенду с ободранными бумажками. Он влажный и уродливый, насквозь пропитанный липким клеем, сыростью и чернилами. С пару минут стою и просто смотрю на него, глаза пытаются отыскать хоть что-либо в этой неразберихе из букв и цифр. Кто-то продает или покупает, ищет, просит, умоляет помочь. А я? Что нужно мне?
Вокруг все так же, и я все тот же. Вроде…
Но чувствую себя я, как эта кошка. Стою, словно незаметный, у столба.
Мимо проходят смеющиеся, безразличные ко мне люди. Они дарят улыбки, они говорят глупости, обижаются и ждут извинений, спешат на встречи, стирают бедные клавиши телефона, печатая СМС, они влюбляются… Они, черт его дери, любят… И я хочу, отчаянно, безнадежно. Какая ирония судьбы — я, придурок, смеюсь над теми, кто имеет то, чего нет у меня.
Меня резко выворачивает эмоционально. Это осознание? Это, может, трезвость ума? Я прозрел? Поумнел? Повзрослел? Или наоборот, пошла деградация. Я стану таким же, как все, глупым романтиком, сопливым, влюбленным болваном. Но счастливым… шепчет подсознание, руки ищут альбом, безжалостно выдирают листок. Я беру карандаш, чувствуя себя умственно отсталым заранее, ведь то, что я сделаю, вряд ли можно назвать нормальным.
Прикладываю бумагу к стенду и пишу аккуратные восемь печатных букв — В Л Ю Б Л Ю С Ь. А ниже девять раз свой номер телефона.
Я жалок, я презренен, я сошел с ума. И я вообще не верю, что найдется хоть один человек в этом городе, кто из интереса откликнется, или хотя бы, чтобы поиздеваться и проверить, кто тот идиот, что написал вселенского масштаба глупость. Плевать. Вот и проверим.
Пара капель клея, приглаживаю пальцами, и вот оно, объявление, пока еще не потрепанное, белым пятном выделяется на сером фоне стенда. Стыдливо ретируюсь с места преступления. Бегу домой, спотыкаясь и хлюпая промокшей обувью. Заскакиваю в подъезд, на ходу растирая замерзшие руки. С третьей попытки попадаю в замочную скважину.
Дом, тепло, уютно и никто не трогает. Мое убежище, мой родной уголок. Мать на работе, брат явно у соседки. Скинув сырую одежду, надеваю любимую безразмерную майку, домашние штаны и теплые вязаные носки, сажусь на подоконник и закуриваю, приоткрыв форточку.
Даже не подозревая, что скоро моя жизнь изменится.
====== Глава 2. ======
POV Рома
Сидеть в одной позе не слишком удобно, да и порядком холодно — на дворе не май месяц же. Подоконник, на котором я сижу, узковат, однако задница моя спокойно влезает, если постараться. В наушниках — капельках алого цвета — орет музыка, я бы сказал оглушающе, но именно так я и люблю слушать ее, ибо громкость прогоняет ненужные мысли. Женский голос что-то доказывает под ритмичную музыку. А я сижу себе с сигаретой в руках и мотаю ногой в такт, как и головой… Отросшая донельзя модельная стрижка лезет в глаза, эти черные пасмы давно просятся к парикмахеру, но мне лень, как и всегда. Чайник оповещает о том, что закипел, протяжным свистом. Выкидываю скуренную до фильтра сигарету и захлопываю окно.
Делаю огромную кружку чая, бесстыже краду пряник у младшей сестры и иду к себе в комнату.
