— Ты не видел, как было больно ему. Не видел, как страдал он, рисуя твое гребанное личико, — а она еще и шипеть умеет. Занятно, да? Но ее слова задели меня. То, что Жене было больно, отозвалось у меня внутри. Сердце виновато сжалось…
— Не видел… Но и мне тоже было несладко, я больше года искал его.
— Ты, сукин сын, использовал его! Ты его шантажировал! А потом практически выставил за дверь!
— Женщина, сбавь тон, утро ведь, а ты как сирена развопилась, — тру переносицу. Ненавижу вопли, мне сестрицы хватило…
— Я тебе сейчас устрою сирену, — прищуривается бестия. Я не думал, что у моего художника столь паскудный вкус по отношению к женщинам.
— Алиса, или как там тебя. Мы же цивилизованные люди, зачем голосовые связки напрягать-то так? Я тоже могу быть достаточно громким, но смысл слов от громкости вряд ли изменится, — спокойно произношу, сощурив глаза.
— Я тебя предупреждаю. Если ты, сволочь, бросишь его, я найду тебя и порву.
— Силенок-то хватит? — вскидываю бровь. Ее угроза так веселит. Сколько же раз я такое слыхал?
— Хватит! — рявкнула она, да ойкнув, на пол осела. А я весь пыл растерял вмиг.
— Эй, с тобой все в порядке? — помогаю встать, а она бледная, как полотно. Странное дело…
— В порядке, я просто… просто…
— Что ты просто?
— Ничего.
— Ты выглядишь бледно-зеленой и нездоровой, если уж честно.
— Беременной… — поправляет меня она приглушенно и шепотом. А громче, чем крик. Оглушающе, словно вопль.
Ребенок. У нее Женькин ребенок… Состояние, как будто мне булыжником по голове огрели, а после этого придавили бетонной плитой. Тяжело. Безвылазно. Безнадежно. Я настолько шокирован, что и двигаться не способен. Сижу, смотрю на свои руки, не моргая. Вот он, конец…
— Ты чего застыл?
— Он знает? — поворачиваю голову в ее сторону.
— Нет, и я не уверена, что сейчас подходящий момент ему это говорить.
— Странно, я думал, ты к нему поскачешь радовать такой новостью. А после — его в упряжку, а меня под жопу из дому. Он твой, Алиса, теперь точно твой… Я, конечно, сволочь, но не разлучник, у ребенка отца забирать не стану.
— Он тебя любит.
— Когда стоит вопрос ребром: ребенок или любовь, я думаю, ты не глупая и знаешь, что, а точнее, кого он выберет. Ты вообще как? Может, к врачу отвезти?
— А кто тебе сказал, что я его перед выбором поставлю? Ты вообще слушать умеешь? И я в полном порядке! — опять закипает она.
— Да ты чего опять пыхтишь, тебе-то я что сделал?
— Я его люблю, а он любит тебя, а ты любишь его. Что тут неясного? Я ему счастья желаю. И я устала, чертовски сильно устала от грусти его глаз. Он слишком хороший, чтобы страдать. Слишком светлый, чтобы быть как туча. И все потому, что тебя, козла, любит! По-настоящему! Сильно, мать твою! Ты что думаешь, я не мечтала втайне, чтобы тебе автобус ножки переехал за то, что ты с ним сотворил? О, мечтала, еще как!!! А ты тут появился, обнадежил его и опять в кусты спрячешься?! Да я тебя…
— Да не ори ты, — повысил я голос на нее, не выдержав. Наконец, режим самозащиты был включен. Нет, я все понимаю, но визжащая баба доведет до белого каления любого.
— Я убью тебя. Задушу собственными руками. Расцарапаю смазливую физиономию и выколю глаза!
— Тебя лечить надо, безумная, я и не собираюсь уходить, пока не поговорю с Женей! — рявкнул в ответ. Жалея, правда… она ж как-никак в положении.
— Если попробуешь все испоганить, я тебе голову отгрызу, — кстати говоря, весьма зловеще прозвучало вместе со щелчком входной двери.
— У вас все хорошо? — подозрительно спрашивает нас вошедший.
— Да, — спокойно и в два голоса отвечаем. Зашибись… Хор, блять. Поворачиваемся друг к другу и неожиданно фыркаем от смеха. Прекрасно… Его жена меня до истерики довела…
— Незаметно, — неуверенно отвечает Женька и идет на кухню.
— Если ты скажешь ему… — шикнула мне на ухо рыжая. — Я тебя …
— Убьешь, я помню, — оскалился и пошел следом за любимым.
…
Отобедали мы на удивление хорошо. Даже непринужденную беседу вели за столом. Но было заметно, что до комфортного, доверительного, дружеского общения нам еще ох как далеко. Алиса то и дело бросала двусмысленные взгляды в мою сторону. Следила, что-то подмечала. Напрягает это неслабо.
Стою, курю на балконе. Седьмой этаж, высоко. Шикарно… И вид неплохой. Прохладный ветерок тормошит мои волосы, а уголек сигареты стремится вверх к фильтру. Что же будет дальше?
— Ты когда домой собираешься? — обнимает меня сзади Женя, вырывая из раздумий. Какой же невероятный контраст между прохладным воздухом и его горячим телом. Переплетаю наши пальцы. Медленно поглаживая его ладонь большим пальчиком. Позволяю себе откинуть голову на его плечо, прикрыть глаза и выдохнуть дым… Хорошо… Уютно и спокойно. Стоял бы так вечно.
— Прогоняешь? — с насмешкой спрашиваю, затягиваясь снова.
