Меж тем ветер стих, и туман вновь начал тянуть свои влажные щупальца по улице, стремясь достигнуть эпицентра магического действа, словно надеясь помешать Регентам. Но они были всецело поглощены процессом, абсолютно сконцентрированы и не обращали внимания ни на что.
И вот они, всё ещё держась за руки, вдруг медленно оторвались от земли, воспарили, поднимаясь всё выше и выше, пока, наконец, не зависли на высоте метров двадцати. А в самом центре круга, образованного их руками, засияла маленькая точка, и в то же мгновение огромные бетонные плиты, обломки, балки, автомобили – всё! – тоже начало плавно подниматься в воздух!
Картина была завораживающей.
Но вот из-под завалов, которые расчищались столь нетрадиционным способом, начали выбираться люди. Их было не много, а большинство из них уже и не надеялись увидеть солнечного света, от того радость их была особенно сильна. Но едва посмотрев вверх, они замирали, поражённые увиденным. Лишь немногим удавалось совладать с удивлением при виде парящих в воздухе в свете звёзд и Луны обломков зданий, машин, медленно плывших единым строем куда-то в сторону. Одним из таких людей был комиссар Гордон, спасшийся чудом – в момент взрыва он был едва ли не в самом его эпицентре. Конечно, ему тоже досталось – правая рука вывихнута, сломана пара рёбер, от чего каждый вздох и движение отдавались в груди острой жгучей почти нестерпимой болью. К тому же при обрушении здания комиссар получил травму головы, и кровь из раны на виске давным-давно пропитала его рубашку. Но он был жив! И это – главное.
Превозмогая боль, комиссар сумел выбраться из-под завала, когда вдруг плита, которой его едва не придавило, поднялась в воздух вместе с ещё тонной обломков, отделявших его от свободы. Сейчас Гордон тоже взирал на кружащиеся в странном воздушном вальсе вопреки всем законам физики тонны строительного мусора. Но от его взгляда не ускользнули и «виновники торжества» – три странные фигуры, зависшие над воронкой от взрыва на том месте, где ещё утром стояло здание центрального полицейского управления города.
- Что же здесь, чёрт возьми, происходит на самом деле? – пробормотал он, когда все летающие обломки, словно повинуясь приказу, устремились в воронку, оставленную взрывом. Все сразу!
И тут всё замерло.
Только три фигуры, висевшие в воздухе, плавно опустились на землю. Люди заворожённо и с опаской, перемешанной поровну с удивлением, глядели на трёх очень необычных существ, будто сошедших со страниц Фентези-произведения. Но ни один не проронил ни слова.
Мэтт смотрел на спасённых Регентами людей, вглядывался в их лица, пытаясь запомнить или увидеть кого-то знакомого, и тут его взгляд упал на комиссара – юноша сразу узнал его, поскольку не раз видел Джима Гордона по телевизору, и направился к нему.
Гордон стоял не шелохнувшись. Он не испытывал страха перед этой странной троицей так как понимал, что именно благодаря им он сам и те немногие, кому удалось выжить при взрыве управления, были освобождены из-под завалов.
- Вы – комиссар Гордон, – констатировал Шэгон, поравнявшись с мужчиной.
- Это верно. А вот кто вы такие? – кивнул Джим, поморщившись от боли – оказалось, что говорить когда у тебя сломаны рёбра тоже не очень приятно.
- Регенты Земли, – вставил слово Наполеон. – Но, полагаю, вам это ни о чём не говорит, – некоторые люди из числа выбравшихся из-под завалов, со всё большей настороженностью стали посматривать на троицу. В том числе и полицейские.
- Кто мы – не важно, – покачал головой Мэтт. – Важно другое – что вам известно о судьбе Вилл Вандом и её подруг?
- Похоже, я знаю, кто вы на самом деле, – взгляд комиссара был пронзителен и словно просветил Мэтта насквозь.
- Что? – удивлённо сказали Регенты. Кроме Хагглза – говорить он не умел, но лицо его тоже выглядело очень удивлённым.
- Юная мисс Вандом рассказала мне обо всём когда мы беседовали после инцидента в школе. Я знаю, кто вы, Мэттью Олсен. И понимаю вас, – острая боль вновь пронзила грудь комиссара и он, охнув, тяжело сел на землю.
- Что с вами? – спросил Мэтт. Сейчас ему, вообще-то, было не так уж и важно, как, когда и почему Вилл раскрыла тайну стражниц и Регентов этому человеку – в том, что Гордон говорит правду, не было никаких сомнений. Важно было то, что этот человек нуждался в помощи, а к тому же мог знать хоть что-то о судьбе стражниц.
- Хех… Ну, я не могу сказать, что отделался лёгким испугом, – тяжело дыша попытался пошутить Гордон. Наполеон пристально посмотрел на комиссара, а затем авторитетно заявил:
- У него сломаны два нижних ребра с правой стороны. Плюс лёгкое сотрясение мозга.
- Это всё твои кошачьи штучки? – спросил Шэгон.
- Друг Мэттью, мой народ у вас, людей, испокон веков считался связанным с чем-то мистическим. Вообще-то так оно и есть. Магический дар лишь усилил это… Так что да – это мои кошачьи штучки, – Наполеон улыбнулся так, что даже кэрроловский Чеширский кот ему бы сейчас позавидовал.
- Кто бы мог подумать, что доживу до момента, когда буду разговаривать с волшебным котом, – невесело улыбнулся Гордон.
