- Не двигайтесь. Я вам помогу, – сказал «кот» и положил руку на плечо человеку. Сначала он ничего не почувствовал, но потом – внезапно – боль в груди начала утихать, сознание прояснилось. Даже рана на голове вдруг стала стремительно затягиваться!
Наполеон отнял руку и встряхнул её, словно отряхивал грязь:
- Всё готово.
- Как… как вы это сделали? – удивлённо спросил Гордон, вставая и чувствуя себя, словно помолодел лет на двадцать. Энергия переполняла его.
- Хм… как я и сказал – это одна из моих «кошачьих» штучек, – добродушно отозвался котище, вновь изобразив улыбку. Получилось не очень – улыбка оказалась больше похожа на оскал.
- Как бы то ни было, спасибо вам, – кивнул комиссар. Между тем, спасённые уже окончательно пришли в себя после шока, вызванного недавними событиями и уже обращали мало внимания на странных существ, беседовавших с комиссаром Гордоном. Те из них, кто до атаки были под следствием, предпочли поскорее убраться подальше, даже несмотря на свои травмы. Полицейские предпочли остаться – они ждали, чем закончится разговор комиссара со странными существами. Кто-то действительно прислушивался, кто-то просто сидел, склонив голову, погружённый в свои не очень весёлые мысли. Кто-то бродил по руинам и завалам в надежде услышать, найти тех, кто ещё могли быть живы, погребённые под тоннами обломков, и звали на помощь.
- Теперь, когда вам лучше, вы можете сказать мне, что стало с Вилл и её подругами? – спросил Мэтт, с надеждой посмотрев на пожилого человека.
- Не думаю, что смогу вам сильно помочь, – с грустью ответил Гордон, покачав головой. – Единственное, что могу сказать – почти перед самой атакой я видел в окно кабинета как ваших подруг и их семьи у зданием департамента встретил довольно крупный афроамериканец. Лица его я не разглядел, но могу поспорить, что это был Эдгар Барретт, советник президента по чрезвычайным ситуациям. Именно он и его охрана забирали у нас Линдона и Кесслер – террористов, захвативших школу.
- Барретт, – процедил Мэтт, вспоминая встречи с псиоником.
- Они о чём-то поговорили, – продолжил Гордон, – а затем сели в две машины и поехали к центральной площади… Полагаю – в аэропорт.
- Этот негодяй…, – казалось, Мэтт вовсе не слушал комиссара.
- Вы его знаете? – посмотрел на него Гордон.
- Не с лучшей стороны, – сказал Наполеон. – Но если девочки уехали с Барреттом… Уж он-то точно нашёл способ спастись. И, похоже, что стражницы были ему зачем-то нужны. Скорее всего, они ещё живы. Чутьё подсказывает.
- Мне от этого не легче, – резко бросил Мэтт. – Знать что они с Барреттом, возможно – захвачены и нуждаются в помощи!.. И при этом я не могу ничего сделать!
- Рано или поздно мы все проходим через это, – покачал головой комиссар, прекрасно понимая юношу и пытаясь его успокоить. – Когда-нибудь каждый из нас осознаёт, что не всесилен, понимает, что у его возможностей есть пределы, да и сами возможности не так уж велики, – Мэтт молчал, лишь бросил полный боли, тревоги и тоски взгляд на Гордона. – Думаешь, ты сейчас во всём мире один такой? Вовсе нет. После этой атаки погибли миллионы. А ещё больше людей оказалось в таком же положении, что и ты – они не знают, что случилось самыми близкими людьми, живы ли они, нужна ли им помощь. И так же, как ты, они изводят себя разными мыслями…
- Ну и что?! Что вы мне прикажете делать?! – взорвался юноша. Сильнейшая тревога, которая терзала его душу с самого начала атаки, вырвалась наружу, и теперь он уже не мог просто молча терпеть. Тревога за судьбу Вилл и остальных девочек жгла его сердце сильнее раскалённого железа, но собственное безсилие хоть как-то повлиять на ситуацию было ещё больнее осознавать. Он не знал, что делать, был в смятении, но не желал смириться.
- Что делать? Ты и сам прекрасно знаешь, Мэтт Олсен. Единственное, что ты сейчас можешь сделать – успокоиться и набраться терпения. А ещё ты со своими странными друзьями можешь продолжить помогать тем жителям Хитерфилда, кому нужна эта помощь.
- Он прав, Мэттью, – согласился Наполеон. – Сейчас мы не можем помочь стражницам. Но в наших силах помочь людям здесь.
- Я… понимаю, – с трудом сказал Шэгон. – Но всё-равно не могу не думать о них… о ней.
- Этого и не нужно, – положил ему руку на плечо комиссар. – Помни о ней. Но не позволяй эмоциям контролировать себя.
- Кроме того мы можем слушать ментальный эфир, – вкрадчиво добавил котяра. – И мы услышим мысли девочек, если будем близко, или они будут достаточно сильны.
- Я как-то… не подумал об… этом, – стушевался юноша. – Хорошо, мы продолжим наше дело, и поступим так, как ты сказал, Наполеон. Будем слушать, – кивнул он, поднимаясь в воздух одним взмахом чёрных крыльев. – Спасибо вам, комиссар, – сказал он и полетел прочь.
- Вы и правда можете услышать их мысли? – спросил Гордон у Наполеона, глядя вслед улетающему Шэгону.
- Правда, комиссар, – кивнул тот. – И правда в том, что я их не слышу.
- Почему вы не сказали ему? Хотя… понимаю.
- Да. Девочки сейчас, вероятно, слишком далеко. Или… В любом случае мы безсильны.
