Но когда величественный и казавшийся незыблемым и несокрушимым флагман Шао’ссоров был буквально вспорот и выпотрошен за какую-то пару секунд невероятным оружием маленького кораблика, по залу прокатилась такая волна ликования, в сравнении с которой даже самое мощное и разрушительное цунами было лишь бурей в стакане! Шум, крики, аплодисменты, радостные вопли – всем стало понятно, что теперь они победят!
А тем временем экран засветился ярчайшей вспышкой чудовищного взрыва, в котором канул в небытие космический дракон. И тотчас по залу и всей базе – Звягинцев уже давно переключил трансляцию со спутника на все мониторы «объекта-217» – разнеслось громоподобное «УРА!», от которого даже сотрясались стены и дрожала земля! Люди жали друг другу руки, похлопывали по плечу, кто-то бросал в воздух кипы документов, утративших в этот миг всякое значение, кого-то качали на руках и тоже подбрасывали в воздух вместе с документами…
Люди ликовали, понимая, что ужасная судьба, грозившая всему человечеству, миновала его… И лишь Звягинцев не участвовал во всеобщем ликовании, граничившем с безумием. Не тот у него был характер – он всегда предпочитал держать определённую дистанцию во взаимоотношениях с людьми, будь то друзья или коллеги по работе. Собственно, эта замкнутость для него как учёного была даже удобна. Но кроме этой черты характера ему не давала присоединиться ко всеобщей радости одна мысль – мало просто победить ящеров, ведь теперь всему человечеству чтобы выжить придётся сильно потрудиться – бомбардировка уничтожила почти все крупные города со всем их населением. Уничтожены и научные центры по всей планете, а политические силы, государственные лидеры и вообще наиболее влиятельные лица в большинстве стран были наиболее приоритетными целями, подлежавшими уничтожению в первую очередь… А это значит – хаос и анархия. К тому же огромная часть посевных площадей по всему миру превратилась в выжженные пустыни. «Наверняка проклятые ящеры использовали свою ментальную сеть, чтобы так точно определить цели и скоординировать нападение… А ведь разрушения – это ещё не самое страшное. Самое страшное – радиация, которую они нам оставили в «наследство». Здесь, за щитом, мы этого не чувствуем, но счётчики Гейгера по периметру показывают значения в сотни раз превышающие смертельную дозу… Вся Тайга за куполом экрана заражена. Да и в мире ситуация не лучше… Иными словами, даже несмотря на победу над флотом, мы в полной ж…», – тут внезапно его мысль прервали:
- Похоже, вы понимаете, что не всё так просто, – констатировал Фобос, искоса поглядывая на учёного – они с Магнусом тоже были в центре всё это время и следили за космическим сражением. И тоже вели себя сдержанно.
- Хм… А? – Звягинцев неожиданно для себя «рухнул» из заоблачных высей на грешную Землю, и у него ушла пара секунд, чтобы придать разбившемуся в лепёшку о твердь реальности сознанию целостность и подобающий вид. – Да. Я это понимаю. Понимаю, как невероятно трудно будет восстанавливать цивилизацию… А ведь по большому счёту мы сейчас даже не располагаем сведениями о ситуации в мире.
- По крайней мере вы сохранили свой мир, – сказал Фобос. Сказал совершенно спокойно, хотя Николай Владимирович ожидал обвиняющего тона, поскольку ему было известно, что с тех пор, как Меридиан пал, некоторые члены Гильдии магов затаили обиду на землян за то, что те не предприняли никаких решительных действий для спасения их мира… Среди беженцев такие настроения тоже не были редкостью. Но так повели себя не все..
- Вот так спокойно? – приподнял бровь учёный, показывая удивление. – А мне казалось, что многие меридианцы нас невзлюбили в последнее время.
- Они остались в других мирах, – пожал плечами князь. – Я не могу обвинять вас в том, что вы не защитили Меридиан. Во-первых потому, что это было невозможно.
- А во-вторых?
- В конечном итоге Меридиан для вас – чужой мир. Вам не было смысла отдавать за него свои жизни.
- Хм, довольно цинично, – поморщился учёный. – Не думаю, что вам до конца понятны наши мотивы.
- Мне и не нужно их понимать. Я просто знаю, что в аналогичной ситуации сам вряд ли бы смог поступить иначе…, – князь помедлил, ожидая, когда очередная волна выкриков утихнет. – Но это не значит, что мне была бы безразлична судьба чужого мира.
- Да… Но одним сочувствием и моральной поддержкой делу не поможешь, – мрачно проговорил Звягинцев, посмотрев в глаза князю. Отвернулся. – Скоро их радость уляжется, – кивнул он на ликующих сотрудников центра, которые хотя и были ещё в изрядно приподнятом настроении, но уже проявляли свою радость гораздо спокойнее. Некоторые уже вообще вернулись на свои места, продолжив работу. – Но эта победа дала им возможность хоть ненадолго забыть, в каком положении оказалось всё человечество…
