Потянулись долгие минуты ожидания. Двадцать три города на верхней границе короны солнца – маленькие тени, ничтожные в сравнении с громадой звезды. Шесть тысяч градусов, что каждое мгновение проверяют их на прочность. И чудовищная гравитация, тянущая вниз, в пылающее чрево настоящего термоядерного ада. На таком близком расстоянии свет столь ярок, что не просто ослепляет, не просто кажется твёрдым, тягучим, осязаемым, но вмиг обращает в пепел всё, что не имеет защиты… Обшивка корпуса неумолимо нагревается, начитает тускло светиться красным… Сто градусов… Двести… Четыреста…
Но вот, наконец, показались разведчики ящеров – три группы по двенадцать небольших юрких и быстрых кораблей в каждой – две канонерки, по форме напоминающие болотных жаб, семь истребителей и четыре разведчика, похожих на тритонов. «Тритоны» быстро и планомерно прощупывали пространство своими сканерами и локаторами, огибая солнце с трёх сторон…
Гравитация звезды делала своё дело – города всё быстрее приближались к солнцу, падали на него, а чудовищная жара уже начала плавить обшивку. Но если сейчас использовать двигатели, если хоть на миг включить защитное поле их могли обнаружить, и тогда вся та лавина кораблей обрушит на Предтеч свою сокрушительную мощь.
А ящеры уже близко. Так близко, что можно даже разглядеть их кораблики, окутанные шубой свечения натужно работающих защитных полей, противостоящих ярости звезды. Они не приспособлены для этого. Но они всё-равно летят. Близко. Очень близко…
И тут вдруг что-то вспыхнуло и взорвалось, осыпаясь на солнце градом тающих на лету капель. Один из городов, Джадак, погиб – его защита не выдержала натиска светила. А остальные прощались с ним – каждый мысленно произносил традиционную «Литанию ухода».
Ящеры ничего не заметили. Впрочем, как и предполагал Дарак, здесь, рядом с бушующим пламенем термоядерной реакции, трудно было заметить хоть что-нибудь, кроме собственного желания выжить и поскорее убраться отсюда. Закончив сканирование, ящеры развернули корабли и направились к основному флоту, занимавшему ключевые и наиболее выгодные с военной точки зрения позиции в системе.
- Внимание! Поднять щиты! Активировать двигатели! – тотчас передал на скрытой частоте Дарак. Когда же приказ был выполнен, он обратился к Дервишу:
- Как думаешь, сколько времени мы сможем выиграть людям на Меридиане, если сейчас вступим в бой?
- Немного, – ответил тот. – Я думаю, пока следует подождать и посмотреть, что ящеры будут делать дальше.
- Ты так в них уверен? В этих людях?
- Да, – после паузы сказал управляющий. Потому, что некоторые сомнения у него всё же были. – Им по силам остановить надвигающуюся катастрофу.
- Что ж, подождём, – согласился Дарак. Хотя на самом деле он был против ожидания. Он считал, что ослеплённый верой в этих инопланетян, людей, Дервиш не вполне адекватно воспринимает ситуацию. Однако, Дараку было нужно время, чтобы подумать над дальнейшими действиями, да и саморемонт ещё не был завершён. Он решил использовать эту возможность. Этот предлог. Тем более всем было очевидно – принятых мер всё-равно не достаточно, чтобы остановить врага или даже существенного его замедлить. Нужен был план…
Удар был сильным, чувствительным, но не смертельным. Однако приятного в нём было мало. Казалось, что сначала он вдруг – в одночасье – раздулся до размеров вселенной во всём многообразии её форм, а затем лопнул, ужавшись до размеров всего одной, такой маленькой и тесной формы, как человеческое тело, в которое невозможно было втиснуть его истинную суть полностью и пришлось довольствоваться частью, оторванной от целого.
Болезненно.
Неприятно.
Но терпимо.
А секунду спустя Васильев осознал себя стоящим в центре овального помещения с мраморными стенами и сводчатым потолком, опиравшимся на вычурные колонны. По правде сказать, колонны были везде, куда ни кинь взгляд, и создавали самый настоящий «лес», в котором лишь с большим трудом угадывалась хоть какая-то система. Кроме того помещение было освещено мягким, переливающимся светом, который излучал, казалось, сам воздух, и Пётр Андреевич, уже привыкший к кромешной тьме, невольно зажмурился. Именно поэтому он не сразу заметил, что находится здесь не один! Почти вся экспедиционная группа уже была здесь!
- Пётр Андреевич! – радостно воскликнул Румянцев, едва только Васильев появился в зале. Учёный ещё раз зажмурился, прежде чем что-либо сказать – проверял, не мерещиться ли ему то, что он хочет видеть. Но, похоже, не мерещилось.
- Румянцев, – пожал Пожал Пётр руку улыбающемуся молодому человеку. А затем ещё раз посмотрел на тех, кто были в зале: Холецкий, четверо беглых меридианцев – отдельной группой, пятеро бойцов Особого отдела. Пять человек. А было десять… Был здесь и Шро’так, который своей невозмутимостью подавал пример людям.
Потери? – с горечью в голосе спросил Пётр Андреевич, подходя к Холецкому.
- Да, – сухо ответил тот. – Василь, Петрович, Стёпа… Лазарев, Ваня Марченко и Игнат…
