На лицо Гарда падает голубой отблеск от компьютерного экрана. И его лицо — единственное, что видно Луке в большой черной комнате. Она слушает аудиокнигу, валяясь на постели. Она любит вот так лежать и смотреть на него. На лбу у него залегли глубокие морщины: он уже несколько часов упорно всматривается в монитор. Чем это он так увлечен? Не сводя глаз с экрана, он помечает что-то в лежащем рядом блокноте. Обычно он не засиживается за компом так долго, и компьютерные игры его не интересуют.
— У тебя есть какие-нибудь болезни, про которые я не знаю? — спрашивает он вдруг.
Лука снимает наушники.
— Это какие, например?
— Диабет, легочные заболевания, мало ли?
— Нет. Ты чего, планируешь, какие качества передать по наследству грядущим поколениям?
Он опускает крышку лэптопа и подходит к ней. Достает из кармана ножик и присаживается к ней на кровать. Берет ее за левую руку, нащупывает кончик безымянного пальца. Внимательно разглядывает его, открывает перочинный ножик; она лежит тихонько, не зная, что он собирается сделать, но позволяя ему делать это. Он делает маленький надрез у нее на коже, из надреза тут же выступает кровь, несколько капель которой он собирает в пробирку, извлеченную из кармана. Сует пробирку назад в карман, не глядя на Луку. Потом берет ее за запястье.
— Сожми.
— Что сжать?
— Руку сожми.
Лука с сомнением сжимает руку в кулак. Он ведет себя так странно. Чего это он хочет сделать?
Гард сжимает в кулак свою руку и подносит ее к руке Луки. Его кулак больше ее кулака.
— Я думаю, вполне пойдет.
— Да о чем ты? Гард! Скажи, что ты затеял!
Лука испугана, она садится в кровати, опершись обоими кулаками о матрас. Она хочет знать, что такое он замыслил: он никогда не бывает таким, как сейчас. С таким отсутствующим взглядом. Таким решительным.
Гард нежно убирает прядь волос с ее лица. Смотрит ей в глаза.
— Скоро узнаешь. Только дай мне несколько дней. Ты оценишь.
31
Гард стоит перед Лукой.
— Я хочу подарить тебе свое сердце, — говорит он.
Она улыбается.
— Нет, на самом деле. Я нашел в Швейцарии одного хирурга, который делает такие вещи.
— Что-о-о?
— Я тебе отдам свое, а ты мне — свое.
Он рисует пальцем разрез поперек грудной клетки.
Лука закатывает глаза.
— Ты чего, рехнулся, что ли?
— Нет, ты послушай. Помнишь, мы с тобой смотрели одну программу? Об одной девушке, которой пересадили сердце от человека, погибшего в автокатастрофе? Мы тоже можем так сделать.
Гард серьезно смотрит на Луку.
— Я списывался с этим хирургом по электронной почте. А вчера я с ним целый час разговаривал по телефону. Он готов это сделать. Никаких проблем.
— Ну, знаешь. Ты накурился чего-нибудь, что ли? Слушай, кончай придуриваться, ложись проспись, Гард.
Лука уходит на кухню. Ей необходимо выпить кофе. Да покрепче.
— Лука, я это серьезно. Вот посмотри, все бумаги уже собраны. — Он кладет на стол папку с документами.
— Не морочь мне голову.
Она отворачивается к кофеварке.
— Да ты почитай сначала. Я тебя прошу.
Она слышит, как дверь за ним осторожно закрывается.
Лука стоит, вцепившись в край кухонного стола. На нем лежит папка с документами. Она знает, что он вполне в состоянии отчудить что-нибудь этакое. И она знает, что он знает, что и она, пожалуй, в состоянии на что-нибудь этакое согласиться. Она разжимает пальцы, осторожно придвигает к себе папку с бумагами. Потихонечку, сантиметр за сантиметром. Будто эта папка в любой момент может на нее наброситься. Лука осторожно усаживается на стул и указательным пальцем откидывает твердую обложку папки в сторону.
