— Достигнуто необходимое и главное её условие! — я в запале снова, в ответ, повысил голос. — СССР необходим выдающийся Верховный Главнокомандующий! Не только армии, флота, но и страны в целом! Единственная кандидатура — вы, товарищ Сталин! Любой антисоветский заговор, в частности, подразумевает ваше устранение. Теперь, когда самый опасный заговор раскрыт в зародыше, или на начальной стадии, опасность ликвидирована! Если же товарищ Берия будет наркомом внудел и государственной безопасности, то тем самым будет выполнено второе условие — невозможность развития заговоров в будущем!
— А мне товарища Берию однажды рекомендовали как кровавого палача… — прищурившись, глянул на меня Верховный «в проекте».
— Уверен — это ошибка, — сказал я как отрезал.
— У Берии много дел на Кавказе. Однажды, кстати, по вашей инициативе, его оттуда отозвали и вот что получилось… — с сомнением сказал Иосиф Виссарионович.
— Зато у СССР сейчас развитое дизелестроение, а без товарища Берии его могло и не быть!
— А какая вторая причина? — снова резко сменил тему Сталин.
— Причина чего?
— Того, что вы не самая лучшая кандидатура на пост наркома.
— Будучи наркомом, я не смогу работать по техническому направлению…
— Вы и расстрелянный по нему работать не сможете!
— Надеяться, товарищ Сталин, надо на лучшее! Но, при этом, быть готовым к худшему. Наследники у меня есть и к худшему я готов.
— Трудно с вами работать, товарищ Любимов! Трудно ваши поступки предсказать! — упрекнул меня Иосиф Виссарионович. — Любой из наших товарищей, которых я знаю, никогда бы не отказался отомстить и заодно спасти свою шкуру.
Вот это откровенность! Такое, Любимов, надо ценить.
— И быть вам всю оставшуюся жизнь благодарным? — моя усмешка невольно получилась какой-то снисходительной, что ли, Сталин нахмурился. — Не стоит. Я вам уже по гроб жизни благодарен. Отчасти, в сложившихся обстоятельствах, заранее. И полностью оправдать этот кредит доверия вы сможете только тогда, когда наше знамя будет развеваться над развалинами Рейхстага.
— Хорошо, товарищ Любимов, вы меня убедили. Буду рекомендовать на пост наркома Берию. Надеюсь, что вы не ошибаетесь, как я ошибся с Ежовым, — признание собственной ошибки от этого человека было совершенно неожиданным, но холодное сознание подавило мои эмоции по этому поводу, цинично констатировав, что вождь сменил тактику и пытается меня расслабить, выставив напоказ своё доверие. А может я и не прав, может мне удалось-таки, через подозрения и ругать, откровенность и грубую лесть, втереться в «ближний круг»? Сейчас мы это выясним.
— А что со мной, товарищ Сталин?
— Работайте спокойно, товарищ Любимов. Вы ведь хотели продолжать работу по технике? Вот согласуйте позиции с наркоматом ВМФ, подготовьтесь, жду вас на совещание по вопросу флота через три дня.
Вот так. Работайте спокойно. Значит опять дизеля, дизеля, дизеля по двадцать пять часов в сутки. И при этом никакой политики! Много ли человеку надо для счастья?
