– Добрый день, Лев Борисович! Хорошо у вас здесь в Боччи – прохладой с моря веет… А в Москве-то душновато.
– Здравствуйте, МркКстатинч! – Незнающие часто терялись, впервые услышав, как быстро Зоркий произносит имя и отчество собеседника. – Садитесь. Из нашего телефонного разговора я не все понял, ясно только, что дело срочное. Давайте не будем терять время. Так что безо всяких политесов. Переходите прямо к делу. Миша набросал мне тут тезисно основные моменты. Но я хотел бы послушать вас. Внимательно.
Марк Константинович неуверенно огляделся. Посмотрел на старинный шкаф, сплошь уставленный толстенными книгами. На обитые дубом стены. На напольные Birenz с медведями. На столик в углу. На фотографии, стоявшие за стеклом рядом с книгами. Там, среди прочих, увидел знаменитый портрет Ну’и с редкой сальной бородкой. Из книжных рядов верхней полки выступали корешками вперед «Президент» и сборник стихов Регины Тановой «Восславленный подвиг». Килин заерзал, втискиваясь в кресло, и еще раз огляделся.
– МрКсныч, бросьте! Кто нас здесь может слушать? Ну если и слушают, значит, так надо. Излагайте уже суть. И да, кстати, я про ваш пиджак и лысину, между прочим, молчу.
– А я… – смутился Марк Константинович. Однако быстро взял себя в руки: – Да уж. Не будем отвлекаться от сути. Вчера на коллегии меня буквально атаковали замы. Они все как один в ужасе из-за показателей этого года. Ни санкции, ни, тем более, контрсанкции этого объяснить не могут. Дефицит бюджета уже к этому месяцу просто катастрофический. Мне не хотелось бы нагнетать, но если все пойдет так, как сейчас, если не предпринять меры, то мы не то что наказы Президента не сумеем выполнить, мы сядем в такую долговую яму… Военка, нефть и десять Северных потоков не смогут покрыть наши траты. Чемпионат! Мы подсчитали наши расходы. И это не-ве-ро-ят-но!
– Подождите, МарКонстныч! – Зоркий удивленно смотрел на взволнованного первого заместителя председателя. – Мы же все заранее предусмотрели. Сметы, подрядчики, аутсорс, волонтеры… Все проверено, проведено и согласовано. Учитывая значимость проекта, его влияние на политическую ситуацию, на настроения в обществе, мы предполагали, что затраты превысят порог чувствительности. Но картина никогда не рисовалась так, как вы ее… Да… Предусмотрен целый комплекс компенсационных мер, включая прода… передачу Курильских островов японцам. Вы же сами докладывали Президенту…
– Докладывал. Но в наши расчеты вкралась… хмм… закралась… черт… в наших расчетах есть ошибка. Мы забыли включить в них коэффициент ВПЖ. Коэффициент ВПН, да, он существенно увеличивает расходы. Но ВПЖ их просто вынес в космос!
Собеседник министра вздрогнул на слове «космос», потер лоб указательным и средним пальцами, посмотрел в сторону портретов. Но прерывать говорящего не стал.
– Лев Борисович, я все понимаю, все мы не без греха… Но, судя по нашим подсчетам, ВПЖ превышен примерно в три раза! – Килин выразительно и не мигая смотрел на помощника Президента, немного наклонившись в его сторону. – Как?! Спрашивается, как такое могло случиться? В три раза! Я понимаю всю сложность моего вопроса. Но положение отчаянное. Боюсь, что уже осенью нам будет нечем платить бюджетникам. А это, вы меня понимаете, не только учителя и врачи…
Килин достал из портфеля небольшую папку. Осторожно положил ее на стол перед Зорким.
– Здесь самое важное. Кто, сколько, когда. Цифры… Посмотрите сами…
Изучая бумаги, Зоркий нажал на кнопку селектора и попросил Мишу принести черный чай себе и посетителю. Осторожно перелистывая страницы тонкими пальцами, Лев Борисович причмокивал, присвистывал и даже, кажется, что-то напевал себе под нос. Только брови сошлись в смоляной минус. Родимое пятно уменьшилось, превратившись в тонкую и короткую вертикальную черту.
Разбивая пленочку «Краснодарского V.I.P.», Килин не почувствовал аромат. Не заметил, что положил в чашку шесть кусков сахара. Даже когда пил. Зоркий перестал напевать, читал внимательно. Его глаза расстреливали текст строку за строкой. В какой-то момент он перестал постукивать ложечкой по фарфоровым стенкам. Кончик носа дернулся и замер.
Стрелки Birenz на красно-желтом циферблате двигались мягко, почти незаметно скользя вперед по кругу. Южное солнце стремилось сквозь щели жалюзи в комнату, лениво шпионя за государственными мужами. Снаружи, где-то недалеко, закричала чайка. И стихла. Зоркий поднял глаза. Он закончил чтение, перевел взгляд на шкаф, затем посмотрел на министра. Через минуту часы громко пробили полдень.
– Ну и что мне теперь с этим всем делать? Вы отлично понимаете, что я не могу показать ЭТО Президенту.
