Москва уже больше месяца жила в состоянии всеобщего помешательства. Любой разговор, едва начавшись, перескакивал на одну и ту же тему. В курилках бычками прямо на полу выкладывали тактические схемы. Женщины делали маникюр в патриотических футбольных тонах, учили правила и с увлечением обсуждали проблемы офсайдов и видеоповторов. В автобусах и маршрутках имена игроков звучали так часто, а их технико-тактические действия обсуждались с такой страстью, что редкий несведущий в футболе попутчик мог подумать, что стал свидетелем всеобщего заговора. Впрочем, разве было это далеко от истины? И разве существовал сейчас такой несведущий? Даже общее приветствие изменилось. Вместо «Привет!» или «Здрасьте!» все больше слышалось бодрое «Оле-Оле!». И в ответ тоже неслось «Оле-Оле!».
В день заключительного матча большая часть столицы оказалась закрытой для движения автотранспорта. Рядом со стадионом – на эстакаде и мосту – выстроились новехонькие бронеавтомобили «Патруль». На Москве-реке покачивались стремительные и грозные катера «Раптор». Болельщики всех цветов и оттенков стремились попасть поближе к стадиону, в фан-зону. Огромный бурлящий поток двигался по городским улицам в сторону «Лужников».
Полиция тоже блюла. Иногда, не часто, но достаточно для того, чтобы футбольный карнавал не расслаблялся, бульдожий лай сирен и проблесковые маячки патрульных машин вежливо напоминали о необходимости соблюдать порядок. Сотрудники в темно-синей форме улыбались пешеходам. На входе в метро, на автобусных остановках, в маленьких переулках и на больших улицах. Куда ни посмотри, всюду чувствовалась эта напряженная забота. Генерал МВД Алмаз Ильясович Семенов находился в штабе безопасности, в Банкет-холле «Лужники». Сведения о передвижении больших людских масс, информация о различных инцидентах стекались к нему со всего города. Генерал был сосредоточен. Он смотрел в бинокль на другую сторону реки. Туда, где располагалось кафе «Дыр-дыр». По правую сторону от него, прямо на берегу, сдвинув лежаки поближе к воде, расположилась компания молоденьких девушек. В жаркий день финала девушки пили пиво и загорали. И никуда не торопились.
– Нет, ну какая симпатичная все-таки у нас молодежь! – помахивая биноклем то в сторону кафе, то в сторону помощника, стоявшего рядом, сказал генерал. Один раз оптический прибор так сильно качнулся в сторону капитана Кукушкина, что тот непроизвольно протянул к нему руку. – Как прекрасно они умеют отдыхать. – Алмаз Ильясович быстро облизнул пересохшие губы и снова поднес бинокль к глазам. – Леша, пошли туда пару ребят из оцепления. Пусть проверят документы. И все остальное. На всякий случай.
Капитан недовольно поправил повязку «ШБЧ» на рукаве. Достал рацию и отошел к огромному окну, непроизвольно загораживая генералу обзор. В этом месте связь была получше – сбои крайне редко мешали отправлять приказы с командного пункта и получать экспресс-донесения. Алексей Кукушкин, высокий статный блондин, каждое утро приезжал на службу из Подольска. Вот уже месяц как он спал не более трех-четырех часов в сутки. Но терпел в ожидании приятных изменений в своей судьбе сразу же после окончания чемпионата. Он жил с родителями и младшим братом в двухкомнатной квартире в Ивановском районе, больше известном как поселок Володарского. Брат учился в двадцать девятой школе и играл в футбол.
Мониторы в зале показывали праздничную картинку. Все там напоминало какую-то первомайскую демонстрацию из далеких времен. Одетые в цвета национальной сборной люди улыбались, пели песни, обнимались – короче, пребывали в предвкушении исторически большого и приятного чего-то. Оно обещало озарить яркими воспоминаниями всю их дальнейшую жизнь. Дети несли трехцветные шарики и ели мороженое. Атмосфера жизнерадостности густо перетекала в зал штаба. Уже и некоторые офицеры позволяли себе разговаривать не о службе, кто-то задумчиво грыз карандаш. И только в дальнем углу майор, наблюдавший за внешним периметром, шипел в трубку: «Как не понимает?! А ты сделай так, чтоб понял! И побыстрее давай!»
Через пару минут после того, как к девушкам у «Дыр-дыра» подошли двое полицейских и попросили показать документы, со стороны Мичуринского проспекта показался вертолет. На длинном тросе с грузилом он тащил огромное, развевающееся на ветру полотнище флага России. И сразу за первым вертолетом летел второй, с флагом Славонии.
– Началось, – негромко сказал генерал. И тут же так, чтобы слышали все: – До начала матча пятнадцать минут. Предельное внимание!
Прижимая рукой верхнюю часть купальника, смеясь и копаясь в сумочках в поисках своих паспортов и водительских удостоверений, девушки увидели вертолеты, на мгновение застыли, а затем, забыв всякий стыд, потянулись за смартфонами и стали делать селфи на фоне грандиозного зрелища. Полицейские решили подождать.
Алмаз Ильясович поставил бинокль на стол.
