Газеты прошлых лет. Есть что-то старческое в шелесте их страниц. Что-то неловкое и печальное. Прикосновение к полиграфическому листку вызывает в памяти очередь у киоска, к которому надо было идти через весь парк, стопки газет и журналов на прилавке и всемогущую киоскершу, которая, ты надеешься, отложит для тебя экземпляр «Советского спорта». Опоздавшим из нераспроданных доставался только «Труд» за три копейки, и обиженная часть очереди расходилась. Оптимисты искали смыслы, явные и скрытые, во всем. А там – надои неуклонно росли, сталевары брали на себя повышенные обязательства, космос встречал очередную нашу экспедицию, жадные лапы западного капитала тянулись с политических карикатур, а африканцы дружно боролись за свою независимость. Картинки и текст менялись из номера в номер, но не проходило ощущение, что буквы и слова, перестраивая свои ряды, суть сообщаемого изменить не могут. Так было и пять, и десять, и сто лет назад. И только люди, вероятно, этого не замечали – они продолжали каждое утро собираться на углу парка в ожидании свежей порции пахнущей свинцом типографской продукции.
Сейчас новости достигают нас не просто быстро – они подстреливают нас на каждом шагу. Стоит согласиться на push-уведомления, и рой сообщений начнет преследовать тебя везде, где есть доступ ко Всемирной паутине. Скандальные, кричащие заголовками, они будут стоять в очереди к твоим глазам и ушам, рассказывая о миллиардерах в сталелитейной промышленности и дырках в космических кораблях. Про супергрудь супермодели. И только жадные лапы все те же. И все тянутся. И все окружают.
Еремеев любил книги. Эта страсть к чтению возникла еще в советские времена, когда футболистам в длительных поездках совсем нечем было себя занять, и многие таскали с собой что-нибудь легкое – детективы, приключения, фантастику. Его выбор часто выглядел странным – Аристотель, Кафка, Платонов и другие совсем нетипичные авторы не только для спортсменов, но и для некоторой части интеллигенции. Все еще называющей себя интеллигенцией. Виктор не мог четко объяснить ребятам в команде, которые делали круглые глаза, читая названия книг, почему ему нравится неспешное чтение «нешкольной» литературы. Прочитанная книга могла вызвать желание пролистать ее еще раз. Повторить ощущение новой мысли. И даже чувства. Или нежелание. А вот газета после прочтения теряла даже свою копеечную ценность. Превращалась в макулатуру. В бумагу для розжига мангала на даче. В клозетный мятый листок. В скрученный бумажный стаканчик – можно сплевывать шелуху от семечек. Хотя зачем в стаканчик?
