Разгром завершил Евгений Остапченко. Обыграв на противоходе защитника, он уже занес ногу для удара и мог спокойно забивать, но специально подождал стелющегося в подкате Давида Тобидзе. И пробил «на силу». Увернуться от удара у Тобидзе не получилось, в самый последний момент он попытался закрыть лицо руками, но получилось только хуже – удар пришелся и в лицо и в руки одновременно. Когда медицинская бригада унесла колхидского игрока с поля, судья жестом пригласил россиян пробить пенальти.
И Евгений исполнил. Неспешно разбежавшись, он резко, на сто восемьдесят градусов, развернулся и пробил пяткой. Вратарь, не ожидавший такого трюка от нападающего, даже не прыгнул.
5:0. Этот матч вошел-таки в историю.
Москва. Финал
Муха двигалась как дриблер-виртуоз на футбольном поле. Медленно шла вбок, обманывая невидимого соперника, готовая на тысячу финтов и мгновенных решений. Резким, как бросок тигра, прыжком уходила от воображаемых подкатов. Побег влево всегда шел по почти правильному полукружью. Так по давно намеченному маршруту пробирается в тыл врага разведчик. Еще муха никогда не пятилась. Если надо было изменить направление на прямо противоположное, она быстро перебирала всеми шестью лапками и следовала к другой, на взгляд стороннего наблюдателя абсолютно непонятной, цели. «Или восемью? – Иван Баламошкин засомневался. – Восемьёю? Восемьею? – совсем запутался полузащитник сборной России. – Тьфу ты! Ладно, неважно. А вот если ей сейчас мяч дать, она бы точно всех обвела и гол забила. С ловкостью!» – Мысль о том, что мяч, даже мушиного размера, если бы он внезапно там материализовался, упал бы вниз, не пришла ему в голову.
Примерно через полчаса наблюдений Муха-Месси нашла себе партнера и теперь продолжала тренировку синхронно с ним – или с нею – по белому больничному потолку реанимации Тоткинской больницы. Теперь они кружили и исполняли на воображаемом поле свой танец, как фигуристы в парном катании. Одна из спортсменок то пропадала, то неожиданно появлялась вновь, приводя Ивана в изумление. А больше в одиночной палате удивляться было нечему. И некем. И некому. И никоим, в общем…
– Ванечка, поешь, – вывел Баламошкина из мира созерцания и размышлений голос откуда-то справа. На красивом, хохломской росписи подносе прямо перед ним стояла тарелка с однородной жидкой массой. Почему? Почему он… оно… вот это вот… серое? Луковый запах, клубящийся неаппетитными парами над супом-пюре, был невыносим для чуткого сегодня Иванова обоняния. Ноздри его раздулись. Он сильно побледнел. Сознание дорисовало малоприятную картину того, что должно было произойти через несколько секунд. Однако спортивное воспитание и характер сдались не сразу:
– Не хочется… этого. Пить хочется… Бабушка, дай мне лучше попить… водички… холодненькой.
– Не дам. Нельзя тебе сейчас, – в голосе медработника Ивану послышалась обида. Блестящая ложка со стуком упала на поднос, и кровать Баламошкина сотряслась от упругих удаляющихся шагов. Несколько серых капель выплеснулись из тарелки. Хлопнула дверь.
А что, футболисты не люди?
Так бывает, так часто бывает в жизни, когда все сделал, все успел, в правильное время в правильном месте оказался. И желание есть, и силы, и отвага. Успех не просто близок, он уже тебе как бы должен. Дыхание, обычно равномерное и незаметное, теперь распирает грудь, хрипит в горле; в нужный момент ты его задерживаешь… И тут… Ты только что держал все в своих руках, планировал, закреплял, развивал и пожинал, но что-то неуловимое вторгается в ход событий. И вот уже праздник на огромной скорости проносится мимо, со всем его шумом-гамом. На повышение идет неплохой, конечно, парень, но он же всю жизнь у тебя списывал, да и с дедлайнами у него всегда проблемы. Девушка на свидании, с которой ты собирался всю жизнь… и дом… и детей… и сад… и в один день… Она, по какой-то ну совсем эстрогенной логике, на этом вот свидании говорит, что любит тебя, но замуж выходит за другого. И живет же с ним, сука, долго и счастливо. Дерево растет в лесу, зеленеет, как положено, листочками весной тянется к солнцу и радует глаз прямым стволом, даже грибам позволяя расти где-то там у основания. Приходит человек и рубит под корень. Всегда в голове, глазах и листве этот вопрос. Всегда один и тот же.
0:1. Старались. Жилы рвали. Геройствовали. Почти забили. А мячик попал совсем в другое место. Расстроились, но инстинктивно, по инерции Сборная продолжила атаковать. Хотя настрой не тот, пропал кураж, пошли невынужденные ошибки. Эх, забей Остапченко, все сейчас было бы по-другому. Было бы хорошо. Та комбинация получилась на загляденье. Железный Нготомбо, король правой бровки, обыграл одним движением, на противоходе, Мличко. Красивый кадр. Остапченко попал в створ. Наконец-то. И нá тебе… А потом Царь с его… Ну почему?!
