Конечно же такая реакция окружающих мужчин на мою девушку тешила мое мужское самолюбие и подкармливала зверька тщеславия. Хотя я и без этого был абсолютно счастлив. Был счастлив от того, что моя любимая девушка была рядом со мною. Мы просто стояли в очереди, взявшись за руки, а меня распирало от счастья. Я смотрел на ее чистое без косметики лицо с каплями воды на коже, смотрел в ее счастливые серо-голубые глаза и радостно улыбался. Настя улыбалась в ответ. А потом мы садились в желтую «плюшку» и с веселыми визгами неслись вниз по «Ниагаре», причем я визжал не меньше нее. Мы как дети, плескались водой в бассейне, потом она запрыгивала мне на спину и я нес ее в пучину искусственных волн. Мы вместе забирались в пекло сауны, оттуда взявшись за руки окунались в холод купели, а потом снова ныряли в омут бассейна с головой.
А когда мы по «Амазонке» заплыли в пещеру с подсветкой, Настя обвила меня за шею руками и впилась в мои губы влажным поцелуем. Это был долгий чувственный поцелуй после которого, не размыкая объятий и глядя мне прямо в глаза, она тихо, но отчетливо сказала:
– Я люблю тебя Думов Валентин и буду любить всегда!
– Я тоже люблю тебя Анастасия Дримова и буду любить всегда!
Мы клялись друг другу в вечной любви, хотя оба знали, что наша любовь не навсегда. Что время отведенное нам быть вместе ограничено, так уж была устроена наша несправедливая жизнь. Мы все это понимали и потому спешили насладиться каждым днем, проведенным вместе, спешили насладиться друг другом. Как там было у классика: «По жизни так скользит горячность молодая. И жить торопится и чувствовать спешит!»
Мы были молоды и мы любили. И пусть та пещера была искусственной и река не настоящей (глубиной всего по пояс), зато наша любовь была самой искренней и самой настоящей.
Как там звучал слоган аквапарка «Не нужна нам заграница – Прага, Турция и Ницца, мы в Казани место знаем, мы в «Ривьере» отдыхаем!». На мой взгляд он отлично подходит в качестве девиза для всех влюбленных. Кто любит тот знает, что с любимой и в Казани будет Ницца и в Мамадыше Тоскана.
После аквапарка мы поехали в центр и погуляли по литературному сердцу Казани – тому самому хитросплетению улочек и переулков Пушкина, Толстого, Гоголя, Чехова, Достоевского, Горького, Маяковского. Настя (не без помощи «Яндекса» конечно) цитировала отрывки из книги того автора на улице которого мы в тот момент находились, а я пытался угадать название этого произведения.
Нагулявшись по скверам и паркам, мы спустились до кольца, оттуда по Баумана дошли до Казанского Кремля, прогулялись под белыми древними стенами, затем обратно по Баумана вернулись к машине и поехали в Мегу. Там походили по магазинам, где Настя перемерила с десяток блузок и юбок, но так ничего и не выбрала (хотя мне очень понравились две из них). Ну и напоследок, мы конечно же не могли пройти мимо Икеа. При всей её уникальности, в Насте, как и в любой другой женщине, глубоко внутри сидела запасливая домохозяйка, которая не могла пройти по Икеа, не прикупив что-нибудь для дома. В этот раз Настя купила простенькую белую керамическую солонку (взамен той, что разбила неделю назад, перебрав с текилой), пару банных полотенец (белое для себя и желтое для меня), среднего размера постер в тонкой деревянной рамке с изображением Бруклинского моста (Настя уверяла, что он идеально впишется в интерьер моей холостяцкой кухни) и набор ароматических свечей (куда уж без них). К окончанию этого осмысленного и щадящего шопинга мы настолько проголодались, что зайдя в ближайшую пиццерию, буквально за три минуты разделались с большой «Маргаритой». После чего еще минут двадцать, но уже не спеша пили чай – я черный, а Настя зеленый, но оба с лимоном.
Когда мы выехали из Казани, часы на панели приборов показывали 21:02. Уже стемнело. Настя опустила спинку своего сиденья и уснула, едва мы выехали на трассу. Меня тоже вырубало – сказывалась предыдущая бессонная ночь и энерго-затратный день в Казани. Но чашка крепкого кофе с плиткой темного шоколада и баночкой энергетика вдогонку, выпитые на придорожной заправке в десяти километрах от Казани, дали мне фору в пару часов, за которые я надеялся успеть доехать до Елабуги, а там уж и до дома рукой подать.
На трассе я включил «Европа плюс» и сосредоточился на дороге. Машин было не много, что позволяло мне практически постоянно ехать по своей полосе на максимально разрешенной скорости, избегая лишних перестроений. Это было весьма кстати – не хотелось резкими движениями разбудить спящую красавицу.
Примерно через час езды радио стало ловить с помехами, затем эфир и вовсе наполнился шипением вперемешку с каким-то треском. Я покопался в кармашке пассажирского сиденья и выудил оттуда компакт-диск. Это оказался сборник произведений итальянского композитора Ludovico Einaudi. Я вставил диск в магнитолу и спустя несколько секунд салон автомобиля наполнился плавными звуками фортепианной неоклассической музыки. Через несколько аккордов моя спящая красавица открыла глаза:
– Это у меня во сне или по радио?
