Меня не перебивали. Все трое внимательно слушали рассказ о моем дне в Стылом ущелье. Историю о пытках восприняли слишком близко к сердцу, я даже заметил, как побелели костяшки пальцев Фишелевича, сжавшего подлокотники инвалидной коляски. Однако молчание прервалось, стоило мне дойти до слов Джошуа Галлахера. Вилли не сдержался, обозвал меня «безответственным кретином», сказал, что я поставил под угрозу не только его с Хайро, но и своих друзей, по сути, озвучив мои собственные мысли.
Хайро его попросил заткнуться, потом тяжелым взглядом приструнил встрепенувшегося Фишелевича, после чего, чеканя слова, обратился ко мне:
– Итак. Калийское дно под контролем «детей». Отель на Луне, в котором живут твои родители, выкуплен ими же. Мелисса не добралась до острова «Белых амазонок» и вошла в состав «Детей Кратоса». Наш клан без денег, так как его счета заморожены.
– Яхта… – напомнил Леонид.
– Яхта, – повторил Хайро. – Взорвалась на космодроме. Ее должны были вывести на орбиту, чтобы сдать нам.
– Ур-р-роды… – протянул Вилли. – Но… твою мать, Алекс, это же значит, что все кончено! Нас зажали со всех сторон!
– Придется… – начал говорить Хайро, запнулся, посмотрел на Леонида.
Тот перевел взгляд на Вилли и сказал:
– Медведь. Он говорил, звать его, когда придет северный пушной зверь.
– При чем здесь медведь? Кто «он»? – не понял я. – Что еще за северный пушной зверь?
– Медведь, – согласился с Фишелевичем Хайро.
– Медведь, – кивнул Брисуэла. – Похоже, момента лучше не придумаешь.
– Ты хотел сказать «хуже», – поправил его пилот.
– Казуистика, – отмахнулся Вилли. – Уверены? Другого шанса не будет, если используем Медведя сейчас. Все же помнят ограничение?
Он переглянулся с Хайро, тот кивнул, и Вилли без слов поднялся с кресла и направился к выходу. Я заметил, что он, вставая, обнажил запястье правой руки и посмотрел на комм. Гаджет был незнакомой модели и очень нестандартной формы – словно расплавленный металл, который обтек его руку и застыл. Я принял бы его за браслет, но вспыхнувшая над ним голограмма однозначно говорила, что это коммуникатор.
– Куда он собрался? – спросил я.
– Звать на помощь Медведя, – ответил Леонид. – Он поможет.
– Кто это?
– Тебе пока лучше не знать, – сказал Хайро. – Надеюсь, нам помогут. Будем ждать.
– Мы рассчитывали, что уже к вечеру будем на орбите, но, по всей видимости, с первоначальным планом придется распрощаться, – добавил Леонид.
– Так что сегодня можешь заниматься своими делами в Дисе, – закончил Хайро.
– Кстати! – Я вспомнил о Большом По. – Небо над Кали закрыто, поэтому Уэсли будет добираться к нам сам. Его нужно встретить, он поедет на аэропоезде от Боготы.
– Не доедет, – покачал головой Хайро. – Порежут на ремни. Люди Ивана встретят его в Боготе, чтобы сопроводить сюда. Предупреди, чтобы хорошо собрался и ничего не забыл. Вернуться в гражданский дистрикт ему уже не позволят. Пусть попрощается с родными, потому что я не уверен, что он их скоро снова увидит. – Он достал блокнот, записал номер для связи и оторвал листок. – Передаешь ему вот этот номер… Когда покинет гражданский дистрикт, не раньше, пусть напишет примерное время прибытия. Также пусть…
Снова открылась дверь, только это не Вилли вернулся, а завалились парни – Ханг, Тобиас и Томоши. С ними вместе зашла Энико, но, увидев меня, ойкнула и тихо сказала:
– Томми, я подожду тебя снаружи.
Ханг стиснул меня в объятиях так, что хрустнули кости:
– Жив-здоров, вот и молодец. Как дела, работяга? Кем стал? Рудокопом?
– Не-а. Дровосеком.
Здоровяк отпустил меня, с превосходством посмотрел на Тобиаса с Томоши:
– Говорил же им! Не будет Скиф плыть по течению – станет или дровосеком, или травником! А эти двое были уверены, что начнешь руду добывать… – Он несколько раз шумно втянул носом воздух, принюхался и направился к кухонному отсеку. – Пахнет едой. Осталось что?
Фишелевич крутанулся вместе с коляской и покатил к холодильнику, рявкнув:
– А ну отвали от кухни, парень! Щас сам все сделаю! Все будут жрать бутеры из черствого хлеба, просроченной ветчины и синтезированного сыра?
Вилли, который мог бы возразить, не было, а парни не отказались. Хайро, сказав нам: «Общайтесь, молодежь, а мы с дядей Фишем обсудим свое», – ушел к Леониду.
Мы с Тобиасом сели на диван, Ханг устроился в кресле напротив. Томоши остался стоять. Вилли, пока мы разговаривали, так и не вернулся. Видимо, общение с «медведем» затянулось. Чуть позже Фишелевич крикнул парням, чтобы забрали первую порцию, потому что он им не прислуга.
Я рассказал друзьям все, что со мной произошло, включая угрозы Галлахера. Посчитал, что такие вещи нельзя скрывать, заодно пристально следил за каждым: Джошуа говорил, что щедрые предложения будут сделаны всем «пробужденным», не считая работяг. Если кто-то из них задумал предательство… Придется запирать его в изоляторе. Отпускать чревато – «дети» могут выпотрошить память и заменить тело. Терять друзей не хотелось.
В этот момент выяснилось, что слова Джошуа о том, что Мелисса Шефер стала членом его клана, не блеф. Хуже того…
